Обнулись!

Тяжело вздохнув, сделал несколько щелчков мышкой и старый матричный принтер очнулся, заурчал, забурчал, закрякал и медленно высунул язык – распечатанный лист с расшифровкой результатов анализа Машиной крови.

Люди молчали, вслушиваясь в психоделическую песню техники прошлого века.

– Мамаша, вы бы шли спать, – наконец попросил врач, которому и самому не терпелось опустить голову на подушку вон на том обшарпанном диванчике, стоящем в углу кабинета. Сколько он на смене? Сутки? А может быть коллега-сменщик заболел, и он здесь уже почти сорок часов?

– Какое уж тут спать… – прошептала Стефания.

– Доктор прав, – нехотя признал Роман, – поедем домой, если Маша… – он осекся, – когда Маша очнется, вы должны быть в адеквате… ну то есть вам понадобятся силы…

Стефания посмотрела на него долгим взглядом, по-детски шмыгнула носом и поднялась со стула.

– Да, нужно Ластика выгулять, обычно это Маша делала…

Роман молча кивнул.

– Спасибо вам, – поблагодарила она врача. – Мой телефон у вас есть, вдруг что-то… или Маша…

– Да, да, конечно, позвоню, проинформирую, не волнуйтесь, – затараторил Валерий Сергеевич, оживившийся от предвкушения такой близкой тишины и покоя.

– Ах да, простите, – Стефания полезла в сумочку и достала кошелек, – я знаю, в медицине сейчас сложно, возьмите пожалуйста за беспокойство и на лекарства, вдруг понадобится, – она протянула несколько купюр, глаза доктора раскрылись еще шире, а потом он прищурился и посмотрел на Романа. “Прямо мимический театр какой-то имени Ивана Урганта!” – подумал Пластинин и не стал отворачиваться или отводить взгляд: бери, мол, что телишься?

Валерий Сергеевич повел себя достойно: не стал изображать неловкость и принял деньги, поблагодарив.

Гамова и Пластинин вышли в теплую летнюю ночь, даже северный ветер не пытался забраться под одежду и защекотать, но Стефанию трясло мелкой дрожью, словно на дворе было около нуля. Когда подошли к машине, женщина вдруг сказала:

– Говорят, она прямо на улице сознание потеряла.

На такие темы Роман соображал очень быстро, в голове давно крутились вопросы касательно обстоятельств произошедшего, но он не хотел травмировать мать излишними напоминаниями. Поэтому сейчас вцепился в возможность выяснить детали.

– В людном месте? Одну?

– Да…

– Надо поговорить с ее подругами. Как вы сказали в кафе, Лена Щебенкина?

– Щербинина, у меня есть ее телефон, – Стефания полезла в сумочку.