Всё зеленое

От поля тянуло августовским утренним холодом и сыростью. Зоины рыжие пряди стали совсем розовыми, а в светлых глазах дрожали розовые блики. Обхватив плечи руками, она постояла еще немного рядом, замерзла и вернулась в машину, а я осталась всматриваться в рассеивающуюся в первых солнечных лучах розовую дымку.

Все кругом было наполнено неясным ожиданием чего-то прекрасного. Как по утрам в далеком детстве. Когда просыпаешься и, еще нежась в кровати, чувствуешь в животе счастливое предвкушение нового дня.

Вернулся Артём возбужденный и взъерошенный, с такими же розовыми щеками, как и все вокруг. Но ко мне не подошел, а первым делом сунулся в машину. Покопался в бардачке, достал маленький рекламный блокнот, карандаш и, положив на крышу Пандоры, стал что-то сосредоточенно записывать, а когда закончил, вытерся подолом майки и, перед тем как исчезнуть на водительском сиденье, весело крикнул:

– Эй, Витя. Я тебя люблю!

– Это стихи? Да? – с любопытством стала допытываться Зоя, как только мы снова тронулись.

– Шутишь? – Артём засмеялся. – Я похож на поэта?

И тут я наконец догадалась:

– Музыка?

Он кивнул.

– Неужели ты и правда ее слышишь?

– Конечно же слышу. Вот она, – он помахал блокнотом. – Это музыка мира, и она совершенна.

– Ты пишешь песню? – спросила Зоя.

– Саундтрек.

– К фильму?

– К нашей истории.

– Какой еще истории?

– Той сказке, которую Витя придумывает прямо сейчас.

– Ты сочиняешь сказки? – Зоя перекинулась на меня.

– Артём шутит, – я смутилась. – Давно уже ничего не писала. Сказки тем более.

– Это не мешает им происходить у тебя в голове, – он сгреб меня за плечи и прижал к себе.

Так в обнимку мы долго ехали по пустой дороге в сверкающих лучах встающего солнца, и мне вдруг пришло в голову, что любовь и свобода по сути – антонимы.

На месте мы были в восемь утра, но, прежде чем добрались, почти два часа плутали по округе.

Убегающие в глушь соснового леса кирпичные стены забора были густо увиты диким виноградом и будто выросли перед нами, полностью сливаясь с окружающей зеленью.

Макс позвонил в звонок на столбе чугунных ворот. Перед тем как они с черепашьей неторопливостью растворились, прошло не менее десяти минут.

Широкая асфальтированная дорога вела к утонувшему в диком буйстве растений огромному белому особняку.

Все обильно цвело и зеленело: разросшиеся деревья и кустарники, увитые цветами арки, одичавшие клумбы.