Время. Ветер. Вода

И только после этого у нее перестало болеть.

Колени у Вики были мягкие, а руки теплые, от нее пахло гелем для душа и кремом. В глубоком вырезе халата на пышной груди мерно покачивалась тонкая золотая цепочка, Вика гладила меня по волосам, и это действовало очень успокаивающе.

– А потом появился Фил и увез меня оттуда.

– Кто такой Фил? – У нее отлично получалось заговаривать мне зубы, не давая возможности вспомнить о Дубенко.

– Парень мой. Мы не часто встречаемся.

– Почему?

– Он женат. Но иногда приходит переночевать.

После этих слов Вика стала в моих глазах существенно старше. Такие отношения казались мне запредельно взрослыми.

– Ты его так сильно любишь?

– Я никого не люблю, – Вика пожала плечами. – Ну и потом, Фил сказал, что убьет меня, если я буду ему изменять с кем-то постоянным.

Я смотрела снизу-вверх на ее красивое лицо и пыталась представить, как можно быть с человеком, которого не любишь.

– От любви вообще одни неприятности, – сказала она. – А у меня большие планы на жизнь.

– Но разве любовь не может входить в эти планы?

– Конечно, нет. Любовь заставляет людей совершать всякие глупости и страдать.

– И тебе не обидно, что он живет с женой, а к тебе приходит только ради… Ради ночи. Мама говорит, что это унизительно.

Вика выразительно закатила глаза:

– Много твоя мама понимает. Секс для мужчин равен любви. Если у тебя с этим все хорошо, значит, и любить будет именно тебя. Ты как будто с неба свалилась. Так что это пусть его жена обижается.

– Но получается, что он тебя использует.

– Ничего подобного. Это я его использую. Это его квартира. И денег он мне дает. Ты такая еще маленькая, Вита, просто не верится. Я в твоем возрасте уже двоих бросила и с Филом начала встречаться. Он к нам в командировку приезжал. Все, спи. Завтра проснешься и уже не вспомнишь про этих своих придурков.

Вика встала и погасила свет. Я подвинулась, она легла с краю, ко мне спиной, и через минуту до меня донеслось ее размеренное дыхание, а у меня перед глазами все еще стояли омерзительные морды Зинкевича и Дубенко.

Проснулась я от громкого разговора в коридоре и пока не разлепила глаза, думала, что это мама с папой снова спорят из-за старых папиных ботинок, которые он десять лет не может выкинуть. Но потом услышала Викин жалобный голос и сразу все вспомнила.

В следующий миг дверь в комнату распахнулась, зажегся свет, и из-под прикрывающей глаза руки я увидела молодого пухлого мужчину в расстегнутом пальто.