Сердце Гудвина

С кухни доносился гул кофемашины, смех тети Ларисы, пахло овсяной кашей. Ксюша надела голубые джинсы с вышитыми розовыми цветами на бедрах и белую блузку.

Я напрягла память.

– Разве мы о чем-то договаривались?

– Ты нет, а я уже забила стрелку. Скорее вставай, если хочешь успеть накраситься.

– Какую стрелку? С кем?

Окно всю ночь оставалось открытым, и из него доносились звуки утренней жизни. Ксюша захлопнула створку.

– С Гудвином!

Я резко села, волосы, рассыпавшись, закрыли Ксюшу от меня.

– Как с Гудвином?

– А вот так! – Она загадочно посмотрела. – Вчера попрощалась с тобой, сразу и написала. Как договаривались.

– Кому написала? Что?

– Я написала: «Я знаю, что ты Гудвин, и, если не хочешь, чтобы и Алиска об этом узнала, приходи завтра в одиннадцать к автошколе».

– И что Тим? – Кое-как справившись с волосами, я открыла себе обзор.

Подруга стояла передо мной, скрестив руки на груди и хитро улыбаясь. Свежая, довольная, полная горячего энтузиазма.

– Ответил, что не понимает, о чем речь.

– Еще бы! Так он тебе и сознался. Это вообще глупая идея, Ксюш, не стоило ничего писать, не поговорив со мной.

– Так мы же поговорили!

– Но я не сказала «да»!

– Но ты и «нет» не сказала.

Спорить было бесполезно.

– И как же тебе удалось его расколоть?

– Его? Никак, – Ксюша легкомысленно повела плечом. – Просто я написала то же самое Вене и Ершову. Мы же и их кандидатуры рассматриваем. Веня до сих пор не прочитал, а Ершов, ничего не спрашивая и не отнекиваясь, сразу согласился.

Она смотрела на меня с видом победителя.

– Обалдела?! – Я окончательно проснулась. – Зачем ты написала Ершову?!

– Иногда спонтанные решения оказываются самыми лучшими.

– Никакое это не решение! – Я разозлилась. – Ты поставила меня в идиотское положение!

– Ничего подобного. Я же буду с ним встречаться.

– Тогда зачем ты разбудила меня?

– Как зачем? – Ксюша удивленно вытаращилась.

– Да ну тебя! Парни и так считают, что мы дуры, а теперь точно убедятся, что это правда.

– И что? Какая нам разница? Через пару месяцев мы с ними попрощаемся и, может, никогда больше не увидим. А если не выясним, кто такой Гудвин, то так и промучаемся в догадках всю оставшуюся жизнь.