Твой последний шазам

Амелин приподнялся на локтях и, широко распахнув глаза, изобразил невероятное удивление:

– Не может быть! Тоня! Какой сюрприз! Я так рад, что ты приехала.

– Чего же тогда прятался и убегал? – я снова готова была ему двинуть, и он, предугадав это, удержал меня за запястья.

– Это я от радости. Не мог поверить своему счастью, – черные глаза светились и, если бы не трусливое бегство, я бы и в самом деле подумала, что он рад.

– Отпусти сейчас же! На мне живого места не осталось.

– Только пообещай, пожалуйста, больше не драться.

Я нехотя пообещала, и мы кое-как выбрались из канавы.

Руки, ноги и плечи целиком покрылись сетью красных пупырышков, которые нещадно горели и чесались. Было унизительно и больно до слез. В один миг все перевернулось с ног на голову. Я ехала к нему с чувством раскаяния и вины, а он, как оказалось, даже видеть меня не хотел.

И как я могла забыть? Амелин всегда был трикстером – порой нежным и ранимым как ребенок, а иногда темным, опасным и совершенно непредсказуемым.

У меня никогда не получалось долго злиться на него, потому что потребность быть рядом оказывалась сильнее любой злости, но сейчас я собиралась уехать без каких-либо разговоров или объяснений.

– Прошу, не обижайся. – Он держался позади на безопасном расстоянии. – Я правда тебе рад. Очень рад. Никогда бы не подумал, что из-за меня ты потащишься в такую даль по дикой жаре. Только подумать, Тоня! Ты приехала ко мне.

Его искренний тон мог сбить с толку кого угодно, но только не меня.

Под ноги попался камень. Я подняла его и, не оборачиваясь, кинула назад.

– Вчера как раз старые вещи разбирал и подумал: было бы здорово, если бы Тоня сюда приехала. Там на чердаке столько всего интересного! Кстати, ты голодная? У меня весь холодильник забит. Не молчи, пожалуйста.

В кустах сирени я подобрала свой рюкзак и пошла дальше.

– Просто можешь представить себе самую глубокую холодную черную пропасть? А потом в ней вдруг появляется свет. И этот свет – ты. Правда. Я не вру. Только обожди, пожалуйста, пять минут, я тебе раствор соды сделаю, чтобы ожоги помазать, а потом провожу до автобуса.

– В смысле? – я недоуменно остановилась и повернулась к нему.