Пусть это буду я

Она еще сама будет умолять тебя не рассказывать ему об этом.

– Что же мне тогда сказать ей? Как объяснить, почему я ушел?

– Никак. – Корги присел перед ним на корточки. – В этом доме объяснения ничего не стоят. Не давай их сам и не проси ни от кого. Объяснения – это мыльные пузыри, которые лопаются так же быстро, как и произносятся слова.

Коля протянул руку за стаканом воды:

– Можно?

– Черт! Мы же опоздаем на завтрак! Умыться я уже, кажется, не успею. – Корги вскочил и вылетел из комнаты.

– А если Люся вернется и не найдет меня? – крикнул Коля ему вслед.

– Напиши ей! – послышалось из глубины квартиры.

Коля последовал за ним и остановился в ожидании.

– Ей будет неприятно, что я ушел без нее.

– Вы друг без друга никуда не ходите? – Корги появился из комнаты уже полностью одетый.

– Ходим, конечно, но здесь мы еще ничего не знаем и договорились держаться вместе.

Они вышли через главную дверь, и Корги запер квартиру:

– Решай сам, я не обижусь. Могу принести тебе блинчики сюда.

– Ладно, – сдался Коля. – Только давай быстро.

Глава 6

– Благодаря вам мне удастся заполнить некоторые пустоты, образовавшиеся после смерти моей сестры. Вот сейчас я явственно вспомнил, как провалился в прорубь, а Оленька, рискуя жизнью, меня вытащила. Безусловно, мы с вами разные люди, но то, что нас объединяет, не зависит ни от характера, ни от условий жизни. И если все пойдет так же хорошо и дальше, я обязательно докажу, что моя теория верна.

Гончар замер, задумчиво разглядывая свои руки, лежащие на столе.

– Что это за теория? – спросила Люся.

Они беседовали уже час, и если поначалу писатель держался весьма деловито, то, чем дольше они разговаривали, тем чаще он замирал: то ли осмысливая ее слова, то ли размышляя о чем-то своем.

– У меня есть правило: пока текст недописан – не раскрывать его содержание. Это позволяет удерживать внутреннюю энергетику и страсть к работе. Но когда он будет закончен, вы с братом станете первыми, кто получит возможность с ним познакомиться.

– Что же случилось с вашей сестрой?

Люсю подмывало спросить об этом с самого начала разговора, но подходящего момента не представлялось.

– А… ну… она умерла. Несчастный случай. – Гончар рассеянно помолчал. – Мыла окна. Поскользнулась на пене, схватилась за раму, но старые петли не выдержали. А там высота… пятый этаж.

– Это ужасно! – искренне откликнулась Люся. – Представляю, как вы расстроились.

– Расстроился? – Он недоверчиво прищурился.