Пуговицы

– Надеюсь, вопросы закончились, – сказал Томаш, – потому что следующий автобус через двадцать минут.

Я влетела в раскрывшиеся двери до того, как он успел что-то возразить.

Томаш неохотно вошел следом, приложил проездной к валидатору и, медленно пройдя через салон, встал рядом, ухватившись за поручень. Капли на его щеках блестели и притягивали взгляд, их очень хотелось вытереть.

– Мы едем к тебе, – объявила я.

– Это невозможно.

– Почему?

– Просто невозможно – и все.

– У тебя дома родители? Бабушка? Родственники из Польши, Чехии или откуда ты там, и ты меня стыдишься? А Надю ты знакомил со своими?

– Количество вопросов зашкаливает.

– В твоих интересах ответить на все. Если я продолжу тебя подозревать, то пойду в полицию.

Я выудила из кармана визитку дядьки из полиции и помахала перед ним.

– Они просили сообщать им обо всем интересном. А запись из ТЦ достаточно интересная.

– Тебе она нравится? – Томаш гипнотизировал взглядом, но я выдержала его.

– Очень, поэтому не хочу с кем-то еще делиться.

Он рассмеялся, и мне стало легче.

– Понимаешь, дело не в том, есть ли мне что скрывать или нет, – сказал он. – Дело в записи и тебе самой. С моей стороны очень наивно рассчитывать на полное ее удаление отовсюду под твое честное слово.

– Мое честное слово будет заключаться не в гарантиях ее удаления, а в том, что я не пойду с ней в полицию.

Автобус плавно притормозил, и двери со скрипом растворились, резко схватив за руку, Томаш вытащил меня из салона.

– Почему мы вышли?

Он молча раскрыл над нами зонт.

– Ты испугался, что я с тобой поеду? – внезапно догадалась я. – Правда?

От абсурдности этого поступка мне вдруг стало так смешно, что я расхохоталась на всю улицу. Смеялась и никак не могла остановиться.

– Прекрати себя так вести, – одернул меня Томаш.

– Как так? Мне нельзя смеяться? Это первая веселая вещь, которая со мной произошла за столько дней.

– Ты очень громко смеешься. Вызывающе и развязно.

– Что? Развязно?

«Развязно» – дурацкое бабкино слово. Без пяти минут ругательство или оскорбление.

– Если ты поклянешься не ходить в полицию, я готов ответить на твои вопросы.

Тяжесть его взгляда припечатывала к земле.