Галопом по Европам

Вокруг трудолюбиво суетившихся рабов важно, неторопливо ходили хорошо одетые люди. Это, скорее всего, механики или инженеры. Время от времени они что-то командовали, и огромная масса рабов бросалась выполнять задачу.

Кощей стоял у окна и внимательно осматривал орудие, прикидывая его возможности. Сзади раздался сдавленный крик. Он оглянулся и увидел застывшую Лю, по лицу которой стремительно бежали слезы. Девушка их не чувствовала. Она смотрела, не отрываясь, на группу изможденных рабов, скрепляющих длинными кожаными ремнями треснувшую посредине раму катапульты.

– Лю, что с тобой? Лю?

Лю не ответила, только что-то непрерывно шептала, не сводя глаз с работавших людей.

– Лю? Что случилось?

Наконец, Лю смогла произнести:

– Тянь, мой Тянь, – и растерянно перевела взгляд на Кощея.

– Что такое Тянь? Говори же.

– Мой муж Тянь. Он там, – дрожащий пальчик указал на группу в кандалах.

– Твой муж? Ты уверена?

– Да.

***

Совещание собрали не для того, чтобы решать, ЧТО делать.

Давненько у Ядвиги не было такого боевого настроения. Сколько можно наблюдать за врагом? Уже три дня после спасения девушек не хулиганили и не тревожили врага. Пора выходить на тропу войны. Пора показать, кто тут главный, кто тут хозяин. Чьи тут тапки!

В горячке разговоров Лейла и Лю даже не обратили внимания на то, что вдохновленный предстоящими подвигами, перестал скрываться от посторонних людей домовой Веник. Как-то быстро они это приняли за данность и даже не подумали по обыкновению упасть в обморок.

Видимо, слишком большое количество чудес сделало свое дело. Привыкли. Хотя кот Черныш напрягся, опасаясь, что его опять могут мобилизовать к нервным гостям на тисканье и умиленье.

Первое свое предложение вступить в бой и отбить раба Кощей сам же и отклонил. Слишком много магии нужно будет, чтобы скрыть избушку, если она будет рядом. Велик риск, что несчастный Тянь не поймет, что его спасают, и будет сопротивляться.

Ядвига хотела по-быстрому всех заколдовать, а потом красиво и элегантно, в новом платье, шляпке и туфельках, продефилировать к толпе рабов и героически освободить Тяня. Кощей страдальчески вздохнул и изрек свое любимое: «Не в этот раз, Ягуся».

Веник хотел подбросить в лагерь отравленную пищу, чтобы все маялись животами, тогда не до организации обороны.