Несвоевременные

Я его хорошенечко почистил от личных файлов, и он давно простаивает, так что не торопись возвращать. А ещё в нём есть секрет: я снабдил его мозгами и капелькой писательского дара. До твоего дарования машине, безусловно, далеко, но кое в чём искусственный интеллект станет тебе подспорьем – а может, и соавтором, который будет вместе с тобой лепить и приглаживать образы героев. Только запусти нейросеть – увидишь, как это работает.

– Не доведут до добра твои затеи, Эдмунд! – всё с той же задорной смешинкой сказала писательница.

 – Да что там, уже не довели: сколько лет назад я хотела бросить писать, помнишь? Не помню и сама. А ты не позволил. Сказал: «Пиши, Ида! Кто, если не ты?» – совсем как сейчас. А ведь я могла бы, например, уйти в медицину за тобой. Или полететь в космос. Или ездить с гуманитарной миссией в Камбоджу, поставляя жителям озера Тонлесап продовольствие и лекарства от малярии. Или, что самое невероятное, выйти замуж и осесть в домохозяйках. Но нет же, так и влачу жизнь писательскую!

Тут она громко, заливисто рассмеялась, встала и дружески поцеловала доктора в макушку.

– Что бы я без тебя делала, Эд! Неси компьютер. Живой разум писателя – и искусственный интеллект: посмотрим, кто кого.

Прошло несколько месяцев. Доктор сидел на еженедельном совещании, когда его телефон тревожно заголосил: «Mayday! Mayday!» Узнав позывные, он вскочил как ошпаренный и поспешил отключить звук. Главный врач, который в тот момент держал речь, взглянул на него понимающе и, не прерываясь, жестом разрешил выйти.

– Ида! – выпалил доктор, как только услышал в трубке голос. – Что случилось?!

– Ничего, Эд. – Она говорила непривычно тихо, но совершенно невозмутимо при этом.

– Ты перепугала меня! Я думал, что-то… Что за ребячество, Ида?! У меня рабочее время, ты же знаешь мой график. Почему ты вечно такая несвоевременная?

– Ты сам такой же. Не кипятись, я ненадолго.

– Ладно, говори, – сказал доктор остывая. – Раз уж я прервался, чтобы ответить тебе, давай не будем тянуть резину.

– Мне уехать нужно.

Не знаю, надолго ли. Я дам знать, как только вернусь. Звоню попросить тебя присмотреть за детьми. Ты не бросишь их?

– Какими детьми?! – оторопел доктор.

– Моими литературными детищами! – Она усмехнулась. – Они мне как родные стали. Живут своей жизнью, а я всё равно о них забочусь. Но скоро не смогу.

– Вот видишь! А совсем недавно говорила, что Софус у тебя не оживает.

– Не без твоей помощи, Эд, он ожил.

– Уж не надо, – отмахнулся тот.