Несвоевременные

Только сейчас я смогла отчётливо рассмотреть его: это был мужчина средних лет в палевом костюме из плотной, жаркой шерстяной ткани. На круглой голове сидела помятая коричневая шляпа, из-под которой смотрели невзрачно-серые глаза в обрамлении редких белёсых ресниц, а под маленьким, похожим на кожаную пуговицу носом росла жиденькая щётка усов, едва покрывающая тонкую верхнюю губу. «Мужичок из пронафталиненного шкафа, – было подумала я. – Может, нищий? Бездомный?» Но для бродяги он выглядел чересчур опрятно.

Мир выцвел, увял, приобрёл оттенок сепии. Нас окружали прохожие столь же анахроничного вида: за спиной незнакомца в шляпе толклась немолодая дама с тростью, поодаль стояла женщина в кургузом плаще, делавшем её похожей на птицу-секретаря, одной рукой она подпирала бок, а другую, тонкую и суховатую, отвела в сторону, придерживая ребристую ручку синей клеёнчатой детской коляски. Прибежали двое ребят: один с виду помладше, в мятом картузе на белобрысой голове, другой – в клетчатой байковой рубашке и коротких вельветовых штанах, из-под которых выглядывали худые щиколотки.

Я старалась гнать прочь мысли, будто неизвестные злоумышленники вывезли меня, оглушив ударом в затылок или усыпив эфиром, в незнакомый город и там обобрали и бросили, но что-то внутри меня требовало разъяснения, и молчать, неумело изображая невозмутимость, было неимоверно сложно.

– Где я нахожусь? – вымолвила я наконец.

– На Чистопрудном бульваре, – ответил кто-то.

– Вы не помните, что с вами случилось? – послышалось с другого края.

«Либо я сплю, либо они скопом затеяли странный розыгрыш!» – успокоила я себя, а вслух произнесла, отмахиваясь от назойливой опеки:

– Говорю же, со мной всё в порядке.

Весеннее солнце в этот день как-то особенно удушливо грело.

Зеваки разбрелись, как только поняли: смотреть не на что. Я быстро обшарила карманы, убедилась, что ничего не пропало, отошла в сторону и присела на скамью.