Конструктор миров: Агония науки. Том 8

Наука – это некое действие, сама операция, подобно тома как математика используется как аппарат, описывающий физические, химические или биологические законы, также наука в широком понимании описывает вселенную, но для этого ей тоже приходится пользоваться большой картой философии, состоящей из тысячи отделений.

Ряд книг в библиотеке

От рационализма до детерминизма или иных точек зрения, каждый путь особенный, но увы ни один из них не приводит до полнейшего результата, некоего идеала, возможно он и является неким Высшим существом, к которому сводится даже философия прогрессизма…

Эти слова эхом разносились по всему большому залу, адресованные верному ученику и коллеге, моряку Родиону Михайловичу, который проходил по коридорам из больших шкафов, внимательно слушая каждое выражение почтенного профессора и доктора филологических наук.

– Скорее к чему-либо более совершенному, – отвечал юноша, – ведь если это Существо может считывать данные, то в её возможности не включается их задание, скорее всего Высшее существо именно задаёт его, а считывающим может быть скорее подобие демона Лапласа, обладающий крайне высокой точностью.

Моряк лет 22 вышел к профессору, который уже успел присесть и отвечал:

– Ваша мысль действительна более верна, мой дорогой друг, но это повод ли полагать, что наука приближается к демону Лапласа?

– Гм. Интересный вопрос, профессор, но кажется было бы довольно странно так утверждать, поскольку наука не только считывает, но и пытается задавать, то есть не только брать уже имеющиеся данные, но и генерировать свои собственные, поэтому наука приближается именно к Высшему существу, нежели к демону, – присаживаясь на стул, напротив отвечал коллега.

– Довольно ловкий ответ, Родион Михайлович, который действительно очень похож на правду.

– Ибо он им и является, – послышалось со стороны стеклянной стены, которая являлась выходом на их персональный балкон.

Господа поспешили выйти в сторону источника звука и встретив Ицала вместе с Табалугой очень даже обрадовались.

– О, добро пожаловать, добро пожаловать, дорогие гости, как же я рад вас видеть, – говорил, улыбаясь профессор.

– Огромное спасибо, Вадим Александрович, Родион Михайлович, – со всей добротой говорил Табалуга.

– Приветствую вас, – отвечал Родион, – хотя я не уверен, что это было очень уж приятно, – недолюбливая Ицала добавил моряк.

– Взаимно, – грозно произнёс Ицал, настроенный более злобно от подобного ответа.