Конструктор миров: Агония науки. Том 8

Каждый должен учится чему-то новому, никто не знает всего до конца, ровно, как и дружба, мы делим все наши знания на науки и это довольно удобно, но у любого направления нет конца, ведь как ты знаешь мы живём, чтобы…

– Развиваться и развиваемся, чтобы жить, – добавила сестрёнка.

– Именно.

– Но у меня многое получалось в Эквестрии, в Понивилле, в Кантерлоте, но получится ли тут? Шайнинг Армор уже занят своим королевством, а ты чаще либо здесь, либо в Зелёном краю, я скучаю по тебе, брат, – немного поникнув головой проговорила Искорка, а при одной грустной мысли, что они часто расстаются, а может так испарится их дружба, их близость, что каждый будет занят сам собой, к глазам подступили слёзы, которыми она смотрела на брата.

Табалуга заметил, как Искорка остановилась и подлетев поближе улыбнулся доброй братской улыбкой. Погладив правой рукой по голове свою сестрёнку, он вытер её слёзки левой, приговаривая.

– Конечно получится, ведь где бы ты не была я всегда буду рядом, здесь же – в замке нашего отца, ты словно дома, здесь тоже твой дом, вся система Семург твой дом, моя любимая сестрёнка, никогда не чувствуй себя одинокой, ибо уже мы никогда не бросим друг друга, всегда будем вместе.

– А если на нас опять нападёт Джаффар, что, если будет война?

– Я не думаю, что подобное случится, даже если так, то нам нечего боятся, ибо наших сил достаточно и скорее не мы его, а он нас должен боятся, хотя я думаю… что когда-нибудь и он к нам присоединится, как когда-то.

– …дружбы?

– Ну конечно, поэтому тебе нечего боятся, – Табалуга сделал паузу и самым добрым голосом произнёс. – Моя сестрёнка.

Искорка так обрадовалась этим словам и с большой радостью прильнула к груди своего любимого старшего брата, который также радостно её приобнял. Как же они все были близки и по-настоящему счастливы!

– А ведь когда была малюткой, – вспомнила стишок Искорка, – считала глупой шуткой, что жить нельзя без друзей, но жил на свете тот, кто был так дорог мне – старший братец – мой друг навечно…

– Как в стручке две горошинки мы живём беспечно, – продолжил Табалуга, прекрасно знавший этот стишок как одну из тех, которую любила его сестрёнка.