Танец тюльпанов

И снова – привет, клаустрофобия, которую она ощущала каждый раз. Эти голые стены без окон и крошечное пространство действовали ей на нервы. Ей не хотелось даже думать, как мучительно ей было бы оказаться там взаперти.

– Я пойду одна, – сказала она Айтору. Напарник открыл было рот, чтобы возразить, но она не собиралась спорить. – Одна, Айтор. Подожди меня снаружи.

Задержанный сидел на бетонной скамье, которая одновременно служила и койкой, опустив голову, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.

– За что? – прямо спросила она, не представляясь и не соблюдая протокол.

– Это был не я, черт возьми… Как мне это доказать? – Он оторвал руки от лица, залитого слезами.

– Ты настоящий мачо, Хосе Мануэль. – Каждое слово, которое Сестеро выплюнула ему в лицо, было пропитано горечью желчи. – Настолько мачо, что тебе нужно уничтожить женщину, чтобы почувствовать себя ее хозяином, настолько мачо, что ты думал, что можешь снова и снова поднимать на нее руку, настолько мачо, что тебе нравилось покорять и унижать ее.

– Это ошибка! – воскликнул заключенный, встав на ноги. Сестеро сделала шаг назад. – Я не убивал ее. Я любил ее!

Сержант сжала челюсть.

– Твои соседи говорят совсем другое, – бросила она, стараясь не поддаться гневу. – Что произошло сегодня утром?

– Ничего! Ничего не случилось!

– Крики, удары, стоны… Я лично подбирала куски посуды, которую ты швырял на пол. Этого тебе мало? У нас есть достаточно свидетелей того, что случилось сегодня в вашем доме.

– Кто? Игнасия, Эстер, Тонья? – спросил мужчина с презрением, которое плохо сочеталось с его опустошенным взглядом. – Они ведьмы… Просто гребаные ведьмы!

– Сядь. – Сестеро указала на скамью.

Хосе Мануэль посмотрел ей прямо в глаза.

– Это был не я, – пробормотал он, приблизив лицо к лицу детектива.

От запаха прокисшего вина Сестеро замутило.

– Немедленно сядь, – потребовала она.

Заключенный и не думал ее слушаться, и ее кулаки сжались. Что-то подсказывало Сестеро, что, если бы допрос вел мужчина, Хосе Мануэль подчинился бы сразу.

Словно в доказательство, на его губах начала вырисовываться насмешливая улыбка, но она тут же растаяла, едва колено Сестеро уперлось ему в промежность.

– Сядь, черт возьми! – бросила детектив, толкнув его. – Ты научишься подчиняться женщине.

– Сестеро! – Айтор Гоэнага наблюдал за ней через открытое окошко в двери.

Заключенный с гримасой боли упал на скамью, зажав пах руками.