Танец тюльпанов

Как объяснить кому-то, что его ребенок, сестра или муж выбрал путь, из-за которого всю семью поглотит неизбежное и труднопреодолимое чувство вины?

Хулия ощутила на лице капли дождя. Зима пришла рано. Куда подевался ветер с юга, обычный для этого времени года? Хорошо хоть, подумала она, глядя в небо, что до заката еще пара часов. Пусть свет серый и неяркий, но это все равно свет. Столкнуться с ужасной картиной при свете дня и при свете фонарей – это не одно и то же.

– Тут у нас муж. Он безутешен, – сообщил патрульный, охраняющий полицейский кордон.

– Муж? – переспросила Хулия, морща лоб. – Кто ему сообщил?

– Никто. Он был здесь, когда мы приехали. Он тот самый машинист.

Хулия и Рауль, оба в штатском, как принято в отделе расследований, озадаченно переглянулись. Зачем бросаться именно под тот поезд, которым управлял твой муж? Пригнувшись, они прошли под сигнальной лентой, ограждающей место преступления, и направились к машинисту. Одетый в форму «Эускотрен», он рыдал навзрыд, прислонившись к бетонной стене.

– Он наотрез отказывается идти с нами, – объяснил один из санитаров, присматривающих за ним.

– Наталия… Почему она? Наталия… – бормотал машинист. Белый пригородный поезд на узкоколейной железной дороге в нескольких шагах от него оставался равнодушным к его стонам. В воздухе витал запах железа и ржавчины – безошибочный признак железнодорожных аварий.

Хулия положила руку ему на спину.

– Примите наши соболезнования. Мы понимаем, как вам сейчас нелегко. – Со стороны могло показаться, что это простая вежливость, но она на самом деле все это чувствовала.

Машинист легонько кивнул и рукавом пиджака вытер слезы.

– Она сидела там. На середине пути, – указал он потерянным взглядом. – Кто…?

Его вопрос потонул в новом приступе рыданий.

– Ну же, пожалуйста. Вы должны поехать с нами, – настаивал медик «Скорой помощи».

С хвостовой части поезда подошел полицейский. Под его ногами хрустел щебень.

– Ее привязали к стулу, – сообщил он, показав правой рукой на другое запястье. – Здесь и за лодыжки.

При этой новости Хулия встрепенулась. Это все меняло. О самоубийстве можно забыть.

– Убийство, – пробормотала она сквозь зубы и перевела взгляд на напарника.

Рауль фотографировал поезд. Со своего места Хулия не видела переднюю часть, но ей нетрудно было представить кровавое пятно.

– Я не смог затормозить, – рыдал машинист.