Танец тюльпанов

Его почти никогда не было дома, море всегда забирало его у нас. Когда он возвращался, он всегда рассказывал мне о месте с удивительнейшим названием: Гран Соль, Великое Солнце. Я всегда просил его взять меня с собой, а он смеялся и говорил, что однажды мы отправимся туда вместе. Спустя годы мне довелось побывать в этом волшебном месте, и я убедился, что единственное, что в нем волшебного, – это его название.

Как я уже говорил ранее, это было воскресенье, День матери, и я хотел сделать ее пробуждение особенным.

Мне с трудом удалось уместить все это на подносе – сок, поджаренный хлеб, подарок, который мы приготовили в классе… Единственное, что я не смог сделать, – это кофе: я не знал, как пользоваться кофеваркой, да и ее свист разбудил бы маму раньше времени.

Я тихонько прошел в спальню. Тонкие полоски света, пробивавшиеся сквозь ставни, украшали изголовье кровати.

Время здесь было подчинено ритму ее дыхания. Я с трудом удержался, чтобы не залезть под одеяло и не прижаться к ней. Так поступают только малыши, и она давно не одобряла подобного поведения.

– Что тебе нужно так рано? – буркнула она, когда я поцеловал ее в щеку.

Я посмотрел на будильник на столике. Было почти девять, в это время мы вставали по выходным.

– Zorionak, ama… Сегодня твой день, – сказал я, обнимая ее за руку, лежавшую поверх простыни.

– Хватит нести чушь, – ответила она, сбрасывая мою руку и переворачиваясь на другой бок.

Внутри меня что-то оборвалось.

– Я приготовил тебе сок, – пролепетал я еле слышно.

– Дай поспать. Хватит придуриваться.

Мои глаза наполнились слезами. Не так я воображал себе эту картину.

Я посмотрел на сок. Если она сейчас же его не выпьет, все витамины исчезнут. Я открыл было рот, но рыдания душили меня.

Наверное, я заплакал, уже не помню, но как иначе, когда твои фантазии рушатся? Остаток утра я провел на кухне перед накрытым с таким старанием подносом в надежде на то, что она скоро встанет. Шли часы, надежда угасала, ноги онемели. Наверное, я поплакал еще, и плечи опустились от горя, но это уже мои домыслы.

Был почти полдень, когда она появилась на кухне. Она вошла уже одетая, красивая, как обычно, и с серьезным лицом.

– Zorionak, – прошептал я.

Она презрительно хмыкнула.

– Поздравь тех, кому есть что праздновать. А меня оставь в покое.

Я едва сдержался, чтобы не заплакать. Прикусил до боли губу и пододвинул к ней поднос.