Регул

У него больше ответственности, чем у меня, поэтому тебя курируем то я, то Студент. И я всегда рад этим моментам, – улыбка снова вернулась на его молодое лицо.

– Меня что-то пугает в Шоне, не могу объяснить почему, но есть некое отторжение.

– Доверять ему можешь спокойно, даже на меня не стоит так рассчитывать. А вообще не обращай внимания, главное – испытания пройти.

– У меня ощущение, что в прошлом у нас был какой-то конфликт, но я не помню, какого характера. Да и Софий посоветовал мне держать с ним дистанцию.

Раз так, почему нельзя его отстранить? – продолжала я гнуть свою линию, рассчитывая хоть на какую-то информацию.

– Чистейшие испытывают его, – шепотом сказал Ирвин и тут же перевел разговор на другую тему, а я мысленно отложила эту фразу в папку «Для раздумий».

Пока мы шли молча, беспокойство не замедлило себя ждать. Тревога стала мучить меня тем сильнее, чем ближе мы были к месту испытания. Страх твердил мне, что я провалюсь, не справлюсь. А после полученной награды, за это мне будет вдвойне стыдно.

Теперь очень не хотелось потерять лицо перед Регулами, а прежде всего перед собой. Мне даже хотелось избежать испытания, лишь бы не провалиться. Со мной творилось что-то неладное. Неверие в себя якорем тянуло меня мимо открывающихся возможностей.

Я взглянула на Ирвина. Он шел рядом и казалось, что взошло солнце. Заряд радости и простодушного веселья, энергия, – делали его таким воздушным и легким. Я чувствовала, что рядом с ним я могу быть любой – и меня не осудят.

Я задумалась. Бывают люди, при появлении которых нам хочется вжаться в кресло и стать хамелеоном. Притвориться немым или оглохнуть. Будто у таких людей через плечо перекинут огромный мешок с валами тяжкого груза жизни. У них все всегда непросто, любая задача окрашивается в проблему, которую скорее всего не решить. Груз так давит на плечи, что ноги по колено проникают в землю, и человек гордо идет по тропе жизни, всем своим видом говоря: «Я несчастен, мне больно и тяжело.

Но я стойко терплю оплеухи судьбы и даже почти не жалуюсь». Пожалуй, это отчасти про меня.

А бывают люди другие. Они улыбаются, шутят, неудачи воспринимают с юмором и иронией. Жизнь бурлит в них, как поток горной реки, который, выплескиваясь за берега, задевает окружающих и тем становится неловко от собственной зажатости. Вот и Ирвин был таким. Человек с заточенным в нем солнцем, лучи которого пробивались сквозь его глаза и улыбку.