Темница миров. Пробуждение

Должно быть, цену за него назначили внушительную?

Как повелось в последние пять лет, Лия промолчала. Она больше не отвечала на вопросы Йорана, если они не касались общих заданий, периодически выпадавших ей под его кураторством. Казалось бы, за такой огромный промежуток времени уже и карандаш бы понял, что что-то спрашивать у нее не стоит. Но нет, Ньёрд с завидным упрямством вел с Роксалией свои бессмысленные монологи. И что выводило ее больше всего, он получал от них удовольствие. Мерзавец явно веселился.

– Погоди-ка, – задумчиво произнес Хранитель, когда они вышли из зарослей папоротника и двинулись через укрытое паром поле, мимо голубых источников, обложенных булыжниками. – Задание с Куашем должно попасть для Бабочек в категорию Открытых. Ты собралась проходить Обряд?

«Не твое собачье дело», – сжимая челюсти, про себя подумала Роксалия, непроизвольно ускоряя шаг, всей душой желая, чтоб он от нее отстал или провалился в какой-нибудь из природных бассейнов.

– Надо же, – протянул за спиной раздражающий голос. – Неожиданно, Лия, неожиданно. Разве ты готова?

Он знал, как вывести ее из себя. Всегда знал. Ударившая в голову, куда-то в область глаз, каленая ярость, что заставила даже зарябить зрение, развернула Роксалию к следующему за ней по пятам беловолосому Хранителю. Вопреки ожиданием, на его лице она не заметила веселья.

– Я сказала, не называй меня так! – отчеканила Лия, угрожающе указав пальцем.

На миг девушке показалось, что в ярких глазах вспыхнула злость, слегка разбавив кислоту ее гнева легким удивлением.

– А то что? Лия? – неприятно пронзая холодным взглядом, издевательски выделил он ее имя, уверенный, что никаких последствий не будет.

И гад был прав. Роксалия ничего не могла сделать этой огромной каланче. Ньёрд сам учил ее никогда никому не угрожать, если не в силах выполнить свою угрозу.

Производное ее имени – Лия придумал Йоран еще в детстве. Да и называл так только он. Оно стало самым приятным для слуха Роксалии. Но после того, как она поняла, кто виновен в том, что ее на три дня бросили в каменный мешок и держали на одной воде, слышать «Лия» из его уст стало невыносимо.