Четыре сына. Игры со временем

– Кто эти Боги, Бермес? – затаив дыхание, спросила Энира, чувствуя, как огромная тайна разворачивает перед ней свои могущественные крылья.

– Бермесу хочется помочь Светлейшей, но если он расскажет, то умрет, – продолжая баюкаться в ладони лиры, трансовым голосом ответил мелиграл. – Но, если Светлейшая пожелает, он расскажет.

Желание узнать было столь сильно, что сердце Эниры пропускало удары, но она не хотела смертей.

– Я хочу, чтобы ты жил, Бермес… – собираясь спросить еще про помощь, которую он предлагал, лира осеклась, заметив, как из-под закрытых век человечка потекли слезы.

В душе разверзлись такие противоречивые чувства. Энире было жаль это маленькое создание, которое, кажется, никто никогда не любил, ей хотелось обнять его, приласкать, подарить хоть немного любви и человеческого тепла. Но, с другой стороны, лира испугалась этого подобострастия, исходящего от мелиграла.

Поэтому Энира решила отстраниться от него, аккуратно вытаскивая ладонь, чтобы не обидеть Бермеса.

– Ты хотел куда-то меня сопроводить? – мягко спросила она.

Бермес открыл посветлевшие глаза, в глубине которых плескалось серое море умиротворения.

– Бермес должен сопроводить Светлейшую к господину, – поклонился мелиграл. – Хозяин очень зол. Бермес будет рядом, чтобы помочь Светлейшей, если возникнет такая необходимость.

Сердце екнуло. Но Энира была к этому готова. Свои действия она считала справедливыми, поэтому спящая совесть усыпляла ее страх перед разгневанным правителем. Выпрямившись, лира с улыбкой произнесла:

– Веди.

Тяжелая дверь из темного лакированного дерева отворилась, впуская Эниру в кабинет султана Эссора. Яркий полуденный свет Илара слепящими волнами врывался в комнату из высоких окон, укутанных по краям тяжелыми алыми портьерами. Прямо напротив входа находился широкий резной стол, украшенный витиеватыми усами саданского остролистого вьюна, любовно созданными талантливым резчиком по дереву.

Однако стол сейчас мало интересовал Эниру. Гораздо больше ее волновал пышущий яростью султан, всем весом продавливающий красивую крышку стола, упираясь в нее ладонями.

Находящихся в кабинете Шаха, Бирма, Ганса и еще одного незнакомого человека, Энира даже не заметила под сметающей волной взгляда Дамаска.

– Подойди ближе и сядь, – вопреки своему устрашающему виду, тихо произнес он.