Четыре сына. Игры со временем

Не успев добежать, он услышал невероятный ужас в голосе Эниры, которая уже дотащила истекающего кровью Юхана к монахиням:

– Юлифа, прошу, помоги! – обратилась она к самой молодой монашке. – Юхан споткнулся в конюшне и упал на перевернутый плуг!

Юная девушка с покрытой головой тут же кинула мокрое белье в таз и подбежала к Фалемоту. Ей потребовалось три секунды, чтобы оценить тяжесть ранения. Похоже, именно она отвечала за врачевание в крастре, и Энира это откуда-то знала. Хотя Киф был уверен, что подруга жила «в себе» до сегодняшнего дня, даже не осознавая, где находится.

Монахиня кинула емкую фразу на дейтирском языке самой старой из них, после чего обеспокоенно посмотрела на Эниру своими янтарными глазами.

– Необходимо обеззаразить и наложить швы, – строго произнесла девушка мягким голосом, который, казалось, вовсе не подходил для таких серьезных фраз. – Рана довольно глубокая. Но у нас нет обезболивающего средства, Эни.

Разыгрывая практически паническое безумие (хотя Киф, как и сама лира, знал, что эта рана для Юхана сродни обычной царапине), Энира затараторила:

– Юхан – квихельм, выдержит.

Но нужно спешить! Он потерял много крови! Юлифа, прости, я знаю, что вам нельзя контактировать с мужчинами, и, если бы не этот нелепый случай, я бы никогда не стала тебя утруждать…

– Ничего страшного, Эни, – накладывая давящую повязку чуть выше локтя Фалемота, ответила Юлифа.

Всё это время Киф наблюдал не только за действиями монашки, но и за Юханом. Он стоял, не шевелясь, белый, как свежий творожок, и, казалось, боялся вздохнуть.

Карие глаза друга впитывали лицо Юлифы, словно сама Гелла спустилась к нему с небес. За время знакомства Киф видел Фалемота в разных ипостасях, и, честно говоря, большинство из них были далеко не самые лицеприятные. Но это его состояние вызывало полнейшее недоумение и неприятие.

– Эни, пожалуйста, помоги ему идти. Следуйте за мной.

Молодая монахиня направилась в сторону крастра, Энира же перехватила здоровую руку Юхана и повела его следом, но предварительно испепеляюще зыркнула на Кифа, кивком заставляя следовать за ними.

Застывшие посреди ручья монашки молча наблюдали развернувшуюся картину.

– Прошу прощения, – вежливо поклонился Гальморт пожилым дамам перед уходом.

Спустя полчаса Киф и Энира сидели на булыжниках возле капеллы. Как только они переступили порог часовни, Эни под предлогом поиска коры белой ивы тут же оставила Юхана и Юлифу наедине.