Четыре сына. Игры со временем

Вот почему Тэйп приказал квихельмам беречь загадочный черенок, добытый в катакомбах Къюнгонда! И если это оружие будет собрано в руках Темных, мир погибнет!

Не отрывая загипнотизированного взгляда от треугольной дыры в земле и окунаясь в свои страшные воспоминания хождения по древним катакомбам, Энира не слышала бурное обсуждение мальчишек и не сразу поняла, что ее тащат обратно к рысаку.

– …Их не могли всех убить! – вернул лиру в реальность голос озлобленного Юхана, когда он усаживался в седло позади подруги.

– Я не говорю, что их всех убили. Иначе поля бы были усеяны трупами квихельмов, – даже обычная выдержка Кифа подвела, добавив в его голос ноты гнева и растерянности. – Кто-то из квихельмов выжил и прибрал тела. И этот кто-то еще может быть в замке.

Юхан стеганул рысака. Животное ошпарено дернулось вперед, но Энира резко рванула поводья на себя. Бедный конь, не зная, что от него хотят наездники, взвился на дыбы.

– Эни, мать твою! – заорал Фалемот, уняв гарцующее животное.

Однако подруга его уже не слушала.

Ловко проскользнув у квихельма под рукой, лира спрыгнула на землю. Что там стало с замком, ее мало интересовало. Страх за любимую старуху придал разуму невероятную ясность и прорву сил.

Пятнадцатое поле – самая ближайшая тренировочная площадка к хижине Сарахи. С завидной скоростью Энира влетела в стену кустарника, заполонившего перелесок, отделяющий домик ведьмы от него. Тело тут же исполосовали кровавые царапины. Кажется, мальчишки что-то голосили за спиной, но лира даже не пыталась разобрать что.

Подбегая к черной хижине, глаза девушки хищно отмечали каждую мелочь. Проломленная дверь, пустые оконные проемы без рам, стекло на траве, обугленные прогалины, темные засохшие пятна. Всё это удалось выхватить за пару секунд, пока Энира не ворвалась в дом.

Тяжело дыша, девушка полными отчаянья глазами осматривала перевернутую мебель. Занавески и скатерть комом валялись на полу, а их белоснежная ткань напиталась багровыми рисунками. Похожего цвета запекшиеся кляксы обляпали стены и половицы.

Круглый стол, разломанный пополам, был сиротливо забит в угол. А шкафы с зельями Сарахи и вовсе превратились в кучу мусора. Лишь сундуки остались нетронуты.

Глянув на проем в соседнюю комнату, Энира увидела какой-то листок, валяющийся на пороге. Подбежав и жадно схватив его, оторвав кусок, прилипший к сухому пятну крови, она впилась глазами в три коряво написанных слова: «тебе нужен дамаск».

Это был почерк Сарахи.