Четыре сына. Рождение легенд

С краю стоял отец, вытянув в бок руку, запрещая тем самым приближаться к ребенку. Он что-то активно шептал себе под нос.

– А-а-а! – вдруг закричал Кеий, закрывая глаза ладонями и отворачиваясь.

Все головы моментально повернулись в его сторону. Один из квихельмов дернулся к мелкому, но маг сразу его затормозил, всё еще прикрывая рукой глаза.

– Нет! Селир, подойди к нему!

Селир не был в восторге от этой идеи, однако ослушаться не мог. Втянув в себя соленый воздух, он неуверенно сделал два шага вперед.

Напуганный дарс тут же оторвал взгляд от непонятно чем пораженного Кеийя и, крепче сжав рукоять палаша, уставился на Селира. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он узнал знакомого чародея.

Воспользовавшись моментом, Селир начал медленно подходить к мальцу, подняв руки кверху, показывая тем самым, что он с благими намерениями.

– Спокойно, малой. Тут тебя никто не тронет. Врагов-то нет…

Этот агрессивный ребенок был настолько непредсказуем, что каждую секунду Селир ожидал от него стремительного броска хищного зверька.

Но дарс снова его удивил, задав вопрос на своем тарабарском языке.

– Слушай, друг, я не понимаю, чего ты там лопочешь, но опасности для тебя здесь нет. Так что отдай мне эту штуку.

Со всей имеющейся в нем доброжелательностью, Селир подошел вплотную и забрал палаш, который оказался настолько тяжел, что маг его едва не выронил.

Всё это время дарс неотрывно сопровождал взглядом каждое движение Селира, параллельно цепко осматривая толпившихся вокруг квихельмов.

Сопротивления он не оказывал, лишь требовательно-вопросительно смотрел.

– Молодец. Сейчас найдем кого-нибудь, кто говорит по-дарски, и мы наконец поймем друг друга, – приятельски похлопал мальчишку по спине Селир.

Держа руку на остром плечике, он повернулся к отцу, который уже оправился от загадочной травмы и теперь с интересом щурился на дарса.

– Пап, переводчика бы.

Кеий оторвался от созерцания мальчишки и посмотрел на квихельмов.

– На корабле кто-нибудь знает дарский? – спросил он.

Ответа не последовало. Квихельмы только озадаченно переглянулись между собой.

– Гожо!

Послышалось кряхтение, после чего первый ряд столпившихся мужчин раздвинулся, и взгляду собравшихся предстал хромающий Гожо, на лице которого гигантскими буквами было написано, что он бы предпочел, чтобы его звали как угодно, только не Гожо. Кинжала в левом бедре уже не было.

– Не знаю, савит Кеий, – ответил Гожо.