Животное

По прошествии же пары недель мне неожиданно стало это поднадоедать – образ домашнего любимца становился все размытее, и, наконец, наступил тот предсказуемый более зрелыми людьми день, когда я выложил его снимок в ящик стола и дал себе слово сохранить память о Лилеене в сердце, чрезвычайно редко об этом вспоминая.

Странно, но продолжавший копошиться рядом с мертвой невестой котенок был очень даже похож на того – не породой или шерстью, а выражением морды. Скорее, даже больше глаз – может быть, по иронии судьбы, это и есть дух Лилеена, переселившийся в другое животное? Вряд ли, конечно, но все возможно, и тогда в каком-то роде он отыгрался или отомстил.

Я убил его, конечно, не нарочно, и он теперь стал виновником гибели моей невесты исключительно по стечению обстоятельств. Или именно Лилеен тянул все эти годы из безымянной могилы свою обличающую и напоминающую о неоплатном долге лапку, а когда настало время, явился собственной персоной, чтобы понаблюдать за мной в момент приведения приговора в жизнь? Может быть, уже тогда его пустой левый глаз не смотрел на меня потому, что видел перед собой происходящее между нами сейчас.

Глава V. О невесте и кладбище

Я сосредоточенно всматривался в мертвую невесту и думал о том, что она выглядит совсем как живая. Наверное, некоторое время после смерти именно так и должно быть, хотя необратимые процессы в теле уже начались. Может, стоит ее вымыть, переодеть, сменить постельное белье, и тогда я опять увижу любимую просто и привычно спящей? Конечно, мне будет известно, что она мертва, но появится возможность созерцать хотя бы замечательную тень того счастья, что так неожиданно и бесповоротно ушло.

Глаза девушки закрыты, а ведь только в их глубинах можно увидеть пустоту и всю неотвратимость произошедшего. Верят люди или нет в существование души, но несомненно одно – нечто уходит из нас в тот момент, когда в свои права неотвратимо вступает смерть. Это похоже на машину, водителя которой хоть и смутно, но можно разглядеть через ветровое стекло, но когда он выходит, мы сразу видим зияющую пустоту и знаем, что дальнейшей поездки уже не будет.

Да, веки невесты прикрыты, и, наверное, самым ужасным было бы сделать мне это самому.