Альтарика. Спящее сердце

На поясе у меня висел ремень с пятью остро заточенными кинжалами. Желая побыстрее исправить свой промах, я достал один и принялся вспарывать брюхо страйса.

– Боргар, – отвлекла меня Лили, ласково улыбнувшись. – Боргар дать Лили нож?

Просьба удивила. Однако отказать Лили я не мог, поэтому достал самый маленький кинжал и молча вложил его в протянутую ладонь. Она тут же принялась увлеченно отделять шкуру страйса от мяса. Это порадовало меня. Лили не боится работы. Но мне было бы приятнее самому разделать для нее тушу.

Однако, если ей хочется заниматься этим не самым чистым занятием, пусть ковыряется. Одно то, что она рядом со мной, уже большое счастье.

За делом Лили вновь смогла сконцентрироваться на изучении новых слов. Она с интересом тыкала во все части тела страйса с неизменным «чтоэто»? Я пытался предлагать ей самые мягкие кусочки мяса, но красивые глаза в ужасе расширялись. Сначала мне показалось, что Лили, должно быть, не ест его. Однако, когда мы добрались до органов, она радостно вскрикнула, указав на темно-зеленую печень страйса.

Мне пришлось отказать ей, ведь печень страйса накапливает много вредных веществ, и есть ее нельзя. Но Лили настаивала, с трудом объяснив, что нужен огонь.

Я не понимал эту женщину. Но мне стало интересно, что она собралась делать с огнем и печенью. Собрав ветки, настругав стружки и отстегнув от пояса мешочек с огниво, я принялся разводить огонь, наблюдая за Лили, продолжающей медленно и осторожно отделять шкуру. Она издавала какой-то невероятно красивый звук, мягко мурлыкая своим тонким голосом.

Мне очень нравилось. Настолько, что в голове представлялись желанные картины, как Лили ходит по моему дому и издает эти чудесные звуки. Когда она замолчала, я даже спросил ее: «чтоэто», показав на свое горло.

Тихо посмеявшись, имилта еще раз помурлыкала и спросила: «Это»? Когда я кивнул, она сказала:

– Песня. Я пою.

– Песня? – повторил я.

– Да.

– Мне нравится, – широко улыбнувшись, я постучал по груди ладонью, покрытой кровью страйса.

Это настолько обрадовало Лили, что ее лицо озарилось счастьем и, вытянув губы, она зачем-то прикоснулась ими к ладони и что-то с нее сдула в мою сторону. Я не понял, что значит этот жест. Но Лили выглядела такой игривой, что мне не захотелось рушить ее настроение своим вопросом.

Когда огонь был разведен. Моя имилта подбежала к костру и, насадив на палку порезанные куски ядовитой печени страйса, сунула их в огонь.