Альтарика. Спящее сердце

Мой напряженный член, уже болевший от желания, упирался в мягкую елозившую по мне плоть, не позволяя заметить эти едва ощутимые удары. Потребность проникнуть в ее горячее влажное влагалище становилась невыносимой.

Держа имилту за напряженный живот, который всё равно казался невероятно мягким, я поспешил задрать край странной черной одежды, обнажая белую круглую попку. Она тоже выглядела аппетитней, чем у привычных мне женщин. Приготовив для себя имилту, я потянулся к завязкам своих штанов.

– Нет! Нет! Нет!! – разлетелся по воздуху пронзительный крик неизвестного мне слова.

Она говорит? Даже кричит, как будто бы ей очень страшно. Это слегка остудило мой пыл. Альтарика послала ее мне. Она должна меня хотеть ничуть не меньше, чем я ее. Неуверенность пронеслась по моему разуму.

Этим воспользовалась имилта. Почувствовав, что хватка на ее теле ослабла, она ударила меня локтем в ухо. Боли я не почувствовал. Меня удивило само наличие удара. Однако это было не всё. Она попыталась выскользнуть из моих рук, вот только я не собирался ей позволять этого.

Но меня слишком сильно заинтриговало поведение дикой имилты. Я захотел посмотреть на нее и просто развернул к себе лицом. Самым красивым на свете лицом…

С громким криком огневолосая дернулась вперед, ударив мой нос своим лбом. И тут же захныкала, прикладывая к нему бледные ладошки. Из моей груди выкатился рык страха и непонимания. Что она творит? Разве можно биться об меня своей слабой головой? А вдруг она себе навредила?

Эта мысль вызвала настоящий ужас.

Мое верхнее сердце забилось чаще, однако нижнее и вовсе стало неиствовать. Я спешно усадил имилту на землю и, оторвав ее маленькие ручки ото лба, принялся осматривать место ушиба. На белой коже образовался красный круг, выглядевший припухшим.

– Что ты наделала, имилта? Ты могла поранить себя, – сокрушенно произнес я, поглаживая большими пальцами бархатные порозовевшие щеки.

Непередаваемые ощущения от ее потрясающей кожи могли свести меня с ума, заставляя в груди бешено реветь оба сердца, но страх за хрупкую жизнь выводил инстинкт защитника на первое место.

В зеленых блестящих глазах с длинными пушистыми ресницами застыло удивление, смешанное со страхом.

– Тыштразваеш? – сорвались непонятные тихие слова с этих восхитительных полных лепестков губ.

Звук настолько нежного голоса вырвал из меня стон потребности. Невозможно сопротивляться такой мягкости и слабости. Я хочу обладать ею. Хочу взять себе и защищать. Без меня она не выживет.