Альтарика. Спящее сердце

Я вжималась в стену, будто меня парализовало, смотря на раскрытую пасть и капающую жидкость с самых длинных зубов.

Другие девчонки оказались расторопнее. Фрида и Ева бросились на помощь, вцепляясь в длинное сильное тело. Однако змея казалась значительно сильнее обыкновенного удава. В какой-то момент Эмилия вскрикнула. Кольца на ее ноге сжались так, что светлая кожа, выглядывающая из-под зеленых домашних шорт, опасно покраснела, наливаясь синевой. Это вывело меня из ступора. Схватив оторванную металлическую пластину, используемую ранее вместо разделочного ножа, я подбежала и начала колотить змеищу острым углом по голове.

– Гадость какая, – передернуло меня.

Активно борющиеся девчонки попадали на пол, тяжело дыша.

– Думаю, стоит организовать дозор, а то завтра можем кого-нибудь не досчитаться, – загнанно выдохнула Ева.

– Согласна, – поддакнула Фрида. – А эту уродину можно попробовать зажарить и съесть. На одних фруктах мы долго не протянем.

– Я могу первая подежурить, – вызвалась я, понимая, что ближайшее время после такой встряски вряд ли усну.

– Хорошо. Я после тебя тогда, – подала голос Аня, всё еще жавшаяся к стене.

Тридцать дней спустя.

– Эй, дамы, тварища какая-то опять пришла! – разбудил нас едва ли не скучающий голос дежурившей «эльфийки» Даны.

Нас частенько кто-то навещал из местной фауны. В основном по ночам. Настолько часто, что мы даже привыкли. Взрослые особи нас не беспокоили, лишь любопытный молодняк, который мы всем скопом безжалостно убивали, а затем разделывали. К сожалению, есть их было крайне сложно. Мясо любого животного, рептилии и пресмыкающегося напоминал бетон, поэтому в еду мы использовали лишь внутренние органы.

Тридцать дней в дикой природе превратили нас в совершенно других людей. Не имея ничего, мы цеплялись за каждую косточку, пытаясь сделать предметы, необходимые для выживания. Так у меня появилось копье и нож, а еще отвратительная расческа-гребешок, но я и ей радовалась, как дитя. Полуголая Фрида на ночь обматывала себя вонючими змеиными шкурами, ибо они воняли меньше, чем остальные останки чужой кожи. Другие из черепов понаделали посуду.

Мы… привыкали.