Закутки дальних дорог

– А их есть за что любить? По-моему, более подлой, более бесчеловечной, более жестокой и более гнусной нации, чем англосаксы, не существует. Американцы, впрочем, еще хуже – эти в придачу к описанным качествам еще и невежественны.

– Может, вы и правы. Нам англичане тоже постоянно гадят.

Илларион Петрович продолжил изучать паспорт. Закончив, он положил документ на стол и пристально посмотрел на Артема:

– Вы сказали, что вы Д'Арнье, а в паспорте написано Дарнье.

– Документов о дворянском происхождении не сохранилось, – пожал плечами юноша.

 – Точнее, у отца в Париже что-то было, но я не особо интересовался тогда. Это стало важно только после попадания в Таланг, поскольку в школе «Нирван» могут обучаться исключительно аристократы. Мое дворянство признали после того, как меня принял рунный меч.

– Ах да, рунный меч, – покивал исправник. – Вы можете показать его?

– Сейчас.

Артем материализовал ножны, выводя их из призрачного состояния, вынул меч из них и положил на стол перед Илларионом Петровичем.

Тот достал из ящика стола лупу и принялся тщательно осматривать лезвие, хмыкая чуть ли не на каждую рунную цепочку.

– Великий мастер делал! – уважительно заявил он, вернув лупу в ящик. – У нас в Питере разве что двое артефакторов справились бы, да и те уже очень стары, а толковых учеников так и не нашли. Но к делу. Вы правы, наличие такого меча подтверждает ваше дворянское происхождение. Один только вопрос. Меч у вас для красоты или вы им владеете?

– Владею, обучался у лучшего мечника Таланга, маркиза Ишанти, – ответил юноша.

 – Я, конечно, далеко не на уровне наставника, но прорыв произошел, правильность движений уже ощущаю.

– Это хорошо, поскольку вызовов на дуэль вы получите немало, многие пожелают заполучить ваш меч себе, а словам о кровной привязке далеко не все поверят и обязательно захотят проверить, – пристально посмотрел на него Илларион Петрович.

– В случае вызовов на дуэли следует драться до смерти или я должен буду щадить противников? – поинтересовался Артем.

– Желательно щадить, ведь вы с противником потом вполне можете стать хорошими друзьями, – улыбнулся исправник. – Знакомство с двумя моими лучшими друзьями началось как раз с дуэли между нами.

– Судя по всему, у вас совсем другие законы и правила, чем были у нас дома в девятнадцатом столетии, – констатировал юноша.

– Естественно, – подтвердил Илларион Петрович. – У нас и история, начиная с тысяча семьсот двадцать пятого года, другая. И монархи другие.