Витой Посох. Постижение

 – Что делает барон в вашей группе?!

– Он очень богат, – поспешил успокоить старика юноша. – О чем речь, если он носит костюм работы мастера Этайра как повседневный!

Он и сам узнал об этом только вчера, случайно услышав разговор других студиозусов, но поспешил вставить в разговор, не придумав других аргументов.

– Мастера Этайра? – с еще большим недоумением переспросил генерал. – Странно. Видимо, чей-то бастард. Однако бастард – неподходящая для тебя компания.

Меллир едва не расплакался и выдохнул:

– Он… он… еще и невидимка… У него боевой двухвостый карайн есть…

– невидимка? – подобрело лицо старика.

 – Тогда совсем другое дело, так бы сразу и сказал. Невидимка – это тебе не штатский штафирка, этот в случае надобности любому глотку перережет. Может, и тебе поможет стать немного решительнее, а то ты совсем уж тютя. Одобряю!

Немного помолчав, генерал продолжил:

– Теперь второй. Если я правильно понимаю, это тот самый завзятый дуэлянт, не прощающий никому ни одного оскорбления?

– Насколько я знаю, да, – пожал плечами Меллир.

 – Мы об этом не говорили.

– А о чем же вы говорили? – нахмурился старик.

Юноша лихорадочно попытался вспомнить, было ли в их разговорах что-нибудь, что могло бы понравиться деду, лгать ему просто не пришло в голову. К счастью, на память пришел вчерашний спор Нира с Дарлином.

– Ну, вчера, например, мы обсуждали последнюю битву Дорской кампании, – неуверенно сказал он.

– Да?! – оживился генерал, командовавший в свое время этой битвой с игмалионской стороны. – И к чему же вы пришли?

– Ну-у-у, Дарлин сделал вывод, что если бы не удалось заманить дорцев меж двух холмов, то мы могли проиграть… – еще более неуверенно пробормотал Меллир.

– А он прав, – удовлетворенно покивал старик. – Я до последней минуты боялся, что они не полезут в ловушку. Однако полезли. Что ж, одобряю и этого, хороший офицер будет, достойная смена растет.

Еще бы тебя обучить немного мечом владеть, а то машешь им, как служанка шваброй.

Юноша незаметно поежился, только этого счастья ему и не хватало. И так всю свою сознательную жизнь уклонялся от этого, послушно, но очень вяло выполняя упражнения, которые требовали выполнять тренеры из отставных вояк. Внешне он был мягким и послушным, но втайне ото всех гнул свою линию и не собирался учиться тому, что ему не нравилось.