Танцующий бог

Но кто это может быть? Причем все вокруг уверены, что это он виноват, что это он их уморил! Недобрая молва бесила герцога неимоверно, он срывался и мог приказать повесить или еще как-то наказать наглеца, осмелившегося сказать что-либо по поводу его умерших жен. Вспомнив придворного менестреля, которому в припадке ярости велел перерезать сухожилия на руках, герцог скрипнул зубами. Теперь-то понимает, что плохо поступил с Иралианом, а тогда взъярился настолько, что глаза красная пелена застила. Стыдно вспоминать.

Усилием воли он заставил себя перестать думать о музыканте.

Хорошо хоть вторая жена успела родить Ферулу наследника, а то бы пришлось передавать престол племяннику, которого он терпеть не мог. «А ведь сына тоже могут отравить!» – дошло до герцога, и он закусил губу. Что же делать? Как определить подонка, который во всем этом виноват? С придворным чародеем советоваться бесполезно, Ферул не раз высказывал мэтру Тирхану свои подозрения, но тот всегда пытался успокоить встревоженного владетеля, говоря, что ничего подобного, герцогини умирали от естественных причин, никто их не травил.

А не он ли виновник? Но зачем это старику? Ведь во всем на первом месте стоит выгода, а кому выгодно уморить семерых жен герцога? Какая именно в этом выгода? Он ведь брал в жены девушек из разных сословий, не только владетельских кровей, даже обычных горожанок. Не помогало – три года, и новая могила на дворцовом кладбище.

Что же делать? Ферул встал и прошелся по комнате, постоял у окна, посмотрел сверху на двор и копошащихся на нем слуг, перевел взгляд на виселицу в левом углу, где покачивались под легким ветерком тела пойманных сегодня воров с продуктового склада.

То-то слуги так бегают, косясь на них. Носятся, будто им жгучим перцем кое-где посыпали.

В дверь раздался стук. Ферул приподнял бровь – кто это же осмелился прервать его отдых? Видимо, что-то серьезное случилось. Иначе его не рискнули бы побеспокоить, зная, что не отличающийся легким нравом владетель может и мечом приласкать наглеца.

– Войдите! – злобно каркнул герцог.

Дверь распахнулась в комнату вошел Ниркат, сын Онга, барон Тилесский, глава Тайной стражи, очень полезный и очень опасный человек, которому Ферул не слишком доверял, но признавал, что другого такого профессионала не найти, поэтому терпел его нелицеприятные порой высказывания.

– Мой господин! – поклонился Ниркат. – Срочные и важные известия.