Призраки дальних дорог

Вскоре бойцы разместились в невыразимо смешащих их розовых транспортных платформах, напоминающих мыльницы, и понеслись к восьмому ангару.

Добравшись до места, Густосельцев с облегчением обнаружил там фон Бревена и направился к нему. Тот надрывно орал на одного из своих бойцов, обещая подвесить за уши и оборвать руки, все равно, мол, из задницы растут, если что-то там повторится. Что именно майор не разобрал. Доложившись о прибытии по всей форме, он осторожно поинтересовался, что случилось.

– Да вышли из гипера осмотреться, Кериан хотел что-то там проверить, а в гипере это невозможно, – с явной досадой ответил полковник.

 – Не успели перекалибровать двигатели, как в какой-то тысяче километров открылась червоточина, откуда вывалилось четыре корабля, три из которых, не обращая ни на что внимания, принялись долбить четвертый.

– И что? – не понял Густосельцев. – А нам до них какое дело? Пусть хоть обдолбаются!

– Никакого, – заверил фон Бревен. – Если бы не одно «но».

– Какое?

– Корабль, который избивают, русский. Передает позывные Российской Федерации. Двадцать третий век. А те, которые избивают, американские. Так что я велел лишить их возможности передвигаться и стрелять, Михаил Иванович это шестью залпами гиперорудий легко сделал, у этих оружие – ракеты, даже мезонников нет, не говоря уже о чем получше.

– Ох ты ж… – взъерошил свои волосы майор. – Вот так встреча… И кого атаковать?

– Пиндосов будем давить без жалости, при малейшем сопротивлении во время абордажа приказываю стрелять на поражение, к этим тварям у меня никакого сочувствия нет, а вот с нашими пытаемся связаться, но они молчат.

Корабль настолько разбит, что неизвестно остались ли на нем живые. Надо организовывать спасательную операцию.

* * *

«Георгий Победоносец» содрогался от попаданий, мигали аварийные красные лампы, кто-то оттаскивал в сторону тело погибшего оператора сканеров, чтобы самому занять его место – взаимозаменяемость в не таком уж и большом экипаже крейсера была полной.

– Двигатели на форсаж! – скомандовал Норин.

– Не могу, тащ капитан… – прохрипел раненый пилот, из его насквозь пробитых осколком щек текла кровь. – И так еле ползем… Еще одно попадание в движки, и нам кранты, встанем намертво…

Его почти невозможно было понять, он сипел и свистел, продолжая заливать кровью свои колени и край пульта, но капитан разобрал слова. Он с досадой выругался.