Мы вернемся домой

Дежурная смена тем временем собралась в небольшом конференц-зале, киберы разнесли напитки. Состояние у всех космонавтов почему-то было тревожным, у некоторых даже руки подрагивали.

– Михалыч, ну что там? – не выдержал, наконец, связист, Виталий Хантейнер. – Не томи!

– Не кипешуй, Джоныч, – отозвался искин. – Еще пара минут. Но сразу скажу, там тако-о-о-е-е-е…

– Вот же зараза! – ругнулся Соломон Гусман.

– На том стоим!

Прошло еще минут пять, и Михалыч наконец-то заговорил:

– Итак, главное.

– Самый разгар Великой войны… – закусил губу Николай Александрович. – Вот уж попали, так попали…

– А вот и нет! – возразил искин. – Ни в том, ни в другом варианте войны нет. Точнее, в первом она началась, но пока еще не глобальная. Это не наша история! В этих двух мирах все пошло по-другому.

– И?! – чуть не вскочил капитан.

– Главное отличие, похоже, в том, что здесь хоть в одном, хоть в другом варианте первый император таковым не стал, оставшись всего лишь президентом. Не знаю почему он не стал короноваться, это надо исследовать подробно, информации для выводов недостаточно. В первом варианте он сделал все, чтобы отсрочить войну и, хотя многие его решения выглядели странно, с нашей точки зрения, смог продержаться до двадцать второго года, создав за это время сильную армию и перевооружив ее, в том числе, и гиперзвуковым оружием.

– В двадцать втором году?! – изумился Гусман. – У нас оно только в тридцатом появилось…

– Даже раньше, в восемнадцатом, – уточнил Михалыч. – Но это не самое важное.

– А что тогда важно?

– То, что два месяца назад в этой реальности война все-таки началась, хоть ее и назвали специальной операцией. Россия вынуждена была начать принуждение Украины к миру, упредив ее нападение на Донбасс всего на несколько дней.

– Ты что несешь?.

– Не ослышался, – хмуро заверил Михалыч. – Там очень нехорошая ситуация сложилась. Вспомни сколько у нас чистили Украину от остатков бандеровцев. До две тысячи сорок восьмого года почти. А тут они в четырнадцатом году захватили всю Украину в результате нацистской псевдореволюции, так называемого майдана, и успели вырастить два поколения убежденных нацистов, истово ненавидящих все русское.