Мы – были! Путь

А сейчас начало сбываться пятое…

Т’Саду было страшно смотреть в наполненные болью и отчаянием глаза Илара. Какое пророчество могло так напугать Мастера, несмотря на всю его мощь? Насколько страшным оно должно быть?

– Пятым пророчеством оказалось пророчество с вилкой… – продолжил маг. – Мне было предсказано, что само существование тех, кого я люблю, зависит от моего поведения. Если я смогу справиться со всем сам и в одиночку, мои дети останутся жить. А если я позволю себе пожелать и получить что-нибудь для себя самого, за это заплатят дети.

Картины, нарисованные Иларом перед Т’Садом действительно были страшны. Горящие миры, миллиарды аарн, использующих Последний Дар, чтобы только избежать чего-то, что куда страшнее смерти. И полное отсутствие надежды. Черный дракон ежился в своем кресле от апокалипсических картин, он сам не заметил, что его хвост поджался и подрагивает, чего не случалось с ним с самого детства.

«Нет… – проворчал дварх-адмирал про себя. – Все-таки Мастер слишком серьезно относится ко всему этому…»

Но ему и самому было несколько не по себе, ведь именно они с Тиной едва ли не силой заставили Илара отказаться от одиночества, к которому маг себя приговорил. А вдруг он был прав? Вдруг то, что они совершили, действительно стало началом конца? Действительно уничтожило всякую надежду на благоприятный исход? Т’Сад не знал, но и поверить в то, что Илар обязан страдать ради всех остальных в одиночку, все-таки не мог.

– Первым признаком начала действия пророчества и должно было стать новое появление элганов… – мрачный эмообраз Командора пугал своей безысходностью. – Я не знаю, что теперь делать… Как спасать детей?..

Т’Сад молча встал, подошел к нему и хорошенько встряхнул. И едва не расхохотался от выражения неподдельного изумления, появившегося на лице мага.

– Если есть вероятность падения ордена и нашей гибели, сделай возможным его возрождение! – рявкнул дракон вслух. – Не сиди на месте, а сделай что-нибудь для появления такой возможности! Не бывает, чтобы что-нибудь столь всеобъемлющее, как орден, рушилось безвозвратно.