Лунное стекло

Что-то неуловимое, но присутствующее. И с каждым годом – все ярче, все заметнее. Как разгорающийся огонь, молодой, рьяный, неугасимый…

* * *

Ромка, увидев разоренный рюкзак, тут же кинулся помогать. Сначала, правда, позвонил маме и предупредил, что задержится у Бертика; а потом начал действовать. Переложил в большие кастрюльки курагу и чернослив и принялся мыть – пол, конечно, замочил, не без того, но у Берты хотя бы появилась возможность глотнуть чаю, а потом – вовремя успеть в комнату, чтобы словить Ита.

К сожалению, сигнализация машин, припаркованных во дворе, была очень похожа на сирену, которую использовали в «Вереске», а Ит спросонья соображал не очень и всегда почему-то решал, что он в госпитале и что «вот прямо сейчас надо бежать, потому что воет».

– Ит, отбой, это машина! – привычно приказала она, быстро входя в комнату.

– Черт… – успевший сесть Ит тут же лег обратно. – Надо было купить беруши. Малыш, прости. Я тормоз…

– Я знаю, – успокоила она.

 – Чаю принести? Там Ромка пришел.

– Ммм… да нет, наверное. Бертик, извинись за меня, пожалуйста, но я что-то… не того… – Ит натянул одеяло повыше. – Попроси, чтобы завтра… Ты пулю отдала ему?

– Отдала. Спи дальше.

– Ему понравилась?

– Не то слово. Спи, говорю, немедленно.

– Угу…

Вернувшись в кухню, Берта обнаружила, что Ромка во время ее отсутствия уже успел вытащить электрическую мясорубку и сейчас рассматривал решетки, решая, которая понадобится.

– Бери ту, у которой дырочки поменьше, – посоветовала Берта.

 – Так вкуснее получается.

– Ага, ладно, – Ромка сунул ненужную решетку в коробочку с насадками. – Бертик, мама сказала, что ты уезжаешь. Правда? Это так?

Берта ждала этого вопроса.

– Правда, – ответила она, присаживаясь за стол. – Ромкин, пойми, я слишком скучаю по своим.

– А я скучаю, потому что папа… – Ромка осекся. – Но мы же не можем поехать с мамой.

– Можете, – возразила Берта.

– Нет, не можем, – упрямо возразил мальчик.

– Нет, можете, – покачала головой Берта. – Рома, ты уже большой и много что понимаешь.

– Нет, я дурак маленький, – Ромка нахмурился. – И не понимаю.

– Понимаешь. Ты отлично понимаешь, что маме тяжело точно так же, как и мне.

Рома тяжело, совсем по-взрослому, вздохнул.

– Ну почему так? – горько спросил он. – Я хочу дома… я не хочу никуда ехать…

– А маму тебе не жалко? – вопросом на вопрос ответила Берта.

Жестоко.