Игры морока

Долго спорили, как назвать корабль; хотели бросать жребий, но вовремя поймали за руку Скрипача, который на всех бумажках успел написать «Люся» (у Скрипача все механизмы и машины так назывались, и тут он от своего правила отходить не собирался), потом решили обсудить каждое название, и в результате долгих споров победили Джессика с Бертой. Корабль назвали «Ветер», и, по общему мнению, это имя подошло машине лучше всех других.

– Что-то в нем такое определенно есть… летящее. – Фэб, который до сих пор почти со всеми на всякий случай соглашался, в этот раз говорил совершенно искренне.

…Сейчас «поразительно красивая машина» ждала своей очереди на проход через сеть Ойтмана: решили пока что не афишировать себя, не светиться до времени. Ри преобразовал корабль, и к проходу в результате подошел малый круизный лайнер. Приписка – Окист, документы в полном порядке, все легально.

Ждать предстояло четыре часа, через проход шло несколько крупных транспортов, причем с какими-то приоритетными грузами.

– Глянец, – пробормотал Ит. – Какое-то оно все… неправильное.

– Ты вообще о чем? – не понял Скрипач.

Они решили подремать в своей каюте, но спать не хотелось, и сейчас Скрипач забавлялся тем, что менял в каюте цвет стен и освещение, а Ит просто лежал на койке, положив руки под голову, и рассеянно смотрел в никуда.

– Три года, рыжий. Три года мы как сыр в масле… понимаешь? Мы рвали себе жилы, выдираясь из черте чего, жилы выдрали, сами выдрались, и что?.

– А правда, и что? – Стены каюты позеленели, потом пожелтели.

– А ничего, – огрызнулся Ит. – Я себя собой не чувствую. Нет, оно, конечно, хорошо: и спать сутками, и тренироваться, и денег завались, и все, что хочешь, к твоим услугам, но… По-моему, ты это чувствуешь тоже. Стагнация. Болото.

– Ну… ну да, наверно, – меланхолично согласился Скрипач. Стены каюты стали бледно-сиреневыми. – Мы не сумели к этому привыкнуть.

– Никто из нас не сумел, – уточнил Ит.

– Заметил, – фыркнул Скрипач. – Не просто торчит, они последние полгода вообще в одной комнате живут. Словно Фэб…

– Словно он признал Кира главным и…

– И старается как-то показать это, – закончил Ит. – Оправдаться за что-то.

– За то, что его сто двадцать пять лет не было, – подсказал Скрипач. Стены покраснели.