Демиурги. Полигон богов

Я спрашивал сьера Дойла – зачем? Он долго разорялся о том, что нужно сохранять выстроенное предками равновесие, позволившее нам выжить после катаклизма. От конкретных же вопросов уходил, обходясь общими словами. Вот после этого я окончательно понял, что мне со «старыми пнями» и их «равновесием» не по пути. Но впрямую бунтовать глупо – они не раз и князя убирали. У меня немалые подозрения по поводу смерти моих отца с матерью – слишком уж своевременно для некоторых господ они умерли.

«Мальчик решил поиграть в откровенность? – цинично подумала Неника.

– Я должна сама все увидеть, – негромко сказала девушка. – И выслушать все стороны, прежде чем приму какое-либо решение. Единственное, что могу сказать – по-прежнему не останется. Пришло время перемен. А вот каких – поглядим.

– Благодарю, – поклонился Юрген, пряча удовлетворенную улыбку.

Он искренне полагал, что любые перемены – к лучшему, жизнь еще не успела научить юного князя обратному. Затем он попрощался с Владычицей и поспешил вернуться в свое покои, пока наставники не обнаружили отсутствия подопечного.

Неника проводила Юргена взглядом, по ее губам скользнула грустная улыбка. А затем снова уставилась на бушующее внизу море. Ей было очень не по себе – изменилось все, что только могло измениться. И что делать дальше девушка не представляла.

Владычица подняла змеиные глаза к небу и хрипло рассмеялась.

IV

В не слишком большой комнате собрались люди, от одного слова каждого из которых зависело в Брайне очень многое. Глава тайной стражи рьин Граен, придворный маг мэтр Охилор, советник по науке сьер Дойл, глава внешней стражи рьин Томах и хранитель Змеиного Гнезда тьян Лойвен. Пятеро битых жизнью, пожилых, большей частью седых уже мужчин. Не позвали только рьина Хатаха, возглавляющего морскую стражу, поскольку он был человек невеликого ума, хотя дело свое знал.

– Ну и что делать станем? – прервал молчание тьян Лойвен.

– А это ты, Ниру, нам сказать должен, – криво усменулся рьин Граен, недолюбливавший хранителя Змеиного Гнезда. – Ты о Владыке и Треглавом больше всех нас знаешь.

Никого не удивило обращение на «ты», в своем кругу они общались без церемоний, считая, что главное – дело, а все остальное – потом.