Бремя императора: Навстречу судьбе

Немного помолчал и глухо бросил:

– Мертва.

– Мамочка… – растерянно пролепетал Итор, стоя на коленях над телом Рины. – Мамочка! Да как же это?! Да за что, Единый?! Ее-то за что?!

– Она ушла к твоему отцу, – положил ему руку на плечо император. – Она слишком его любила, не смогла остаться здесь без него… Держись, парень, теперь семья на тебе.

Лейтенант не слышал его, он рыдал, целуя морщинистую руку мертвой матери. Вот так за один день остался круглым сиротой. Мама, что же ты наделала?! Как же это ты?

– Мама! – отчаянный крик младшей сестры заставил Итора встрепенуться.

Девушка рвалась из рук брата и кричала. Санти молча стоял, сжав кулаки, ему не по себе было от этого захлебывающегося, прерывистого крика. Ничем ведь не поможешь. Вся сила императора была сейчас бесполезна, как ни горько это сознавать. Он просто стоял, давая детям Марана выплакать свое горе. Да, похороны будут двойными… Никак не думал. Помнил, насколько любила мужа Рина, но не понимал, что она может вот так уйти.

Император вышел со двора и оглядел замершую невдалеке толпу горожан. Многие женщины плакали, но большинство молчало.

– Люди! – заговорил его величество. – Вы видели. Их нужно похоронить вместе. В одном гробу. Нужен гроб. Кто-нибудь может помочь?

Жители Шадна задвигались, заволновались и вытолкнули вперед невысокого, худого человека.

– Я гробовщик, Ваше величество! – поклонился он. – Сделаем. Часа за два. Могилу мы тоже выроем.

– Спасибо! – в голосе императора слышались слезы, люди как-то сразу это поняли. – Он погиб, как герой. Он всех нас собой закрыл. Если бы не он, и вы, и я были бы уже мертвы…

– Светлая память… – негромко сказал кто-то.

Люди наконец-то поверили, что знакомый до последней черточки односельчанин Маран был грозным повелителем Элианской империи. Значит, он отдал жизнь, защищая других? Да, он мог, всегда приходил на помощь в беде.

Санти пребывал в каком-то тумане. В горле застыл горячий комок, который он никак не мог сглотнуть. Он вспоминал человека, перед которым преклонялся. Его слова, смех, жизнь. Но были не только свои воспоминания. Воспоминания Марана тоже всплывали наверх. Вот он юный послушник, растерянно стоящий перед разъяренным настоятелем, обнаружившим писания эльдара. Вот он ученик горшечника в Шадне.