Белый крейсер

– Зафиксировано. Программа первичного обучения сгружена в инфохранилище ментоцентра.

– Мыкола, ты вроде на гражданке трактора в МТС ремонтировал? – повернулся капитан к Шелуденко.

– Так точно! – кивнул тот.

– Вот и хорошо, будешь главным инженером.

– Та вы що, товарышу капитан?! – оторопел сержант. – Та хиба ж трактор и оце, – он повел рукой вокруг, – одне й те ж?! Що я в цьому розумию?!

– Ничего, разберешься, – заверил Алексей, с трудом сдерживая улыбку, слишком уж вытянулось лицо украинца.

– Ну, як скажете…

– Вот и хорошо.

Начальник службы быта… Это завхоз, что ли? Наверное. Тогда лучшей кандидатуры, чем Иван, я не вижу. Человек хозяйственный, не позволит добро без толку транжирить.

– Это точно, – расплылся в улыбке мордвин.

– Значит, решено. Искин, ты фиксируешь?

– Да, мой капитан! – без промедления отозвался тот.

– Кстати, а почему ты называешь меня не просто «капитан», а «мой капитан»? – поинтересовался Алексей.

– Это моя привилегия, – пояснил искин. – Так принято испокон веков.

Еще право таким образом называть императора имеют его личные вассалы, которых обычно не более двадцати-тридцати. Любой другой, если осмелится, отправляется прямиком на плаху.

– А можно мне пилотом? – встал Сергей Перков. – Всегда летать мечтал, да не получилось выучиться…

– Отчего же нет? – пристально посмотрел на него Алексей. – Раз хочешь, значит будешь. Виктор, как самый знающий, назначаешься первым помощником.

Странник кивнул.

– Остается главный канонир, – капитан перевел взгляд на Ашота.

 – Кандидатура одна. Берешься?

– А куда я денусь? – проворчал армянин. – Еще б знать, что тут за пушки…

– Необходимая информация в данный момент находится в инфохранилище ментоцентра, – сообщил искин. – После отдыха члены экипажа смогут загрузить ее себе в память. До отдыха делать этого не рекомендуется – очень большая нагрузка на мозг.

– Ясно, – встал Алексей. – Тогда всем спать. Искин, прошу обеспечить место для сна.

– Каюты высшего командного состава находятся напротив столовой, – отозвался тот.

 – Они подготовлены для проживания людей.

Ничего не сказав, капитан двинулся к выходу, остальные потянулись за ним, негромко переговариваясь – слишком много оказалось впечатлений для одного дня, никто не знал, что и думать. Напротив столовой действительно располагались десятка два круглых дверей, скорее даже люков, на каждом было что-то написано по-росски. Однако на семи ближайших дверях надписи оказались русскими.