Время настигает каждого

Затем процедил сквозь зубы:

– Убить тебя всегда успею, а пока беру юнгой за пятьдесят пиастров в месяц. Кто ты и как зовут, не знаю, запишу в судовой журнал как Джека Грегори по прозвищу Дага[2 - Дага – острый кинжал.]. Пойдешь под начало боцмана, а теперь марш работать, бездельник.

Алексей, теперь уже Джек Грегори или Дага, зачерпнув деревянной бадейкой забортной воды, принялся за работу. Он с остервенением драил и скоблил палубу, не обращая внимания на суету матросов, приводивших в порядок такелаж.

Это тяжелое занятие отвлекло его от грустных мыслей и принесло умиротворение в сердце.

Ближе к полудню на шканцах[3 - Шканцы – самый верхний помост или палуба в кормовой части парусного судна, где находились вахтенные офицеры и устанавливались компасы. Позднее шканцами называли часть верхней палубы военного корабля между грот- и бизань-мачтами. Шканцы считались почетным местом на корабле: там зачитывались перед строем манифесты, приказы, приговоры. На шканцах запрещалось садиться и курить всем, кроме командира (капитана) корабля и флагмана.

], где прохаживался капитан, попыхивая трубкой, появился уже знакомый нам темнокожий великан по прозвищу Атилл. Его свалявшиеся волосы клочьями свисали к грязному воротнику рубашки, обрамляя припухшую после ночной попойки небритую физиономию.

– Очнулся. Поднимай собутыльников, хватит валяться в гамаках. Работы невпроворот, – сердито проворчал Дракон, выбивая трубку о планшир[4 - Планшир – самый верхний брус на фальшборте палубных судов.

].

– Будь другом, дай глоток рома. Умру ведь, сил нет! – простонал Атилл.

– Плетки не хочешь? Солнце в зените, а боцман прохлаждается. Не зли меня. Пленника взял юнгой, определи ему место в кубрике. Звать будем Дагой. Присмотрись к парню. Видел бы ты, как он ловко начистил нюх Сухарю, когда тот решил пощекотать его кинжалом. Пойдешь на берег, возьми с собой. Проверишь, что за боец.

– Ну, дай ты рома! Христом Богом прошу.

С Дагой успею разобраться. Мозги распухли, башка гудит, руки кинжал не держат.

– Черт с тобой, сукин сын, на столе у меня бутылка, отхлебни пару глотков.

Дага, тем временем, закончив драить палубу, подошел к Дракону, который насмешливым взглядом проводил боцмана.

– Какие будут еще приказания? – тихим голосом спросил он, вытирая ветошью руки.

– Якорь мне в горло! Какие мы хмурые! Думаешь, в сказку попал, недоносок.