Татуировка (сборник)

Пошевелив усиками, насекомое заторопилось обратно в раззявленный рот.

Сзади послышались тихие шаркающие шаги, и Павел резко обернулся.

– Это мой муж, – спокойно произнесла Роза. Без макияжа ее лицо стало совсем дряхлым и было похоже на старую луковицу, которая завалилась за плиту и потихоньку гнила, чернея и съеживаясь. – Он умер сегодня утром. Все никак не займусь им. Дела, видишь ли.

– Дела, – эхом отозвался Павел, сглатывая подступивший комок. Он ощутил, что еще немного, и его вырвет. Он вышел в коридор, устало прислонившись спиной к стене.

– Конечно, – кивнула Роза. – Мне позвонили и сказали, что рамка готова. Я пошла и забрала ее. Что здесь такого?

Павел умолк, пытаясь вникнуть в столь убийственную и простую до идиотизма логику.

Таракан вновь показался изо рта старика, будто проверяя, ушли ли непрошеные гости. Очевидно, решив, что в ротовой полости умершего будет куда уютней и безопасней, он повторно скрылся между пожелтевших зубов.

– К тому же, – продолжала Роза, – у нас была договоренность с тобой. Я не хотела переносить встречу – вдруг что-нибудь бы сорвалось? Этот рассказ очень важен для меня. Так как насчет кофе?

Она нащупала локоть Павла и медленно провела пальцами по его напрягшемуся бицепсу.

– Или чего покрепче? – промурлыкала старуха. – У меня есть армянский коньяк. И лимончик в холодильнике. Ты любил в детстве дольку лимона, посыпанную сахаром? Когда я болела, мама мне всегда давала…

Павел повернулся к ней.

– Долька лимона, говоришь? Да не вопрос. Хочешь, чтобы я тебе вдул, Роза?

Протянув руку к блузке старухи, Павел ущипнул ее за грудь. – Признайся, хочешь.

Роза вздрогнула, охнув. Дрожащей рукой нащупала его ладонь и сунула ее себе в промежность.

– У меня… так давно… – задыхаясь, проговорила она.

Спотыкаясь, она с необыкновенной силой потащила Павла в комнату с диваном и, скинув тапочки, принялась стаскивать с себя платье. Вскоре на пожилой женщине остались лишь черные чулки в крупную клетку и бусы из прозрачного янтаря. Обвисшие груди с темно-коричневыми сосками болтались словно презервативы, наполненные водой, они практически касались ее бледных ног в фиолетовых прожилках.