История тысячи миров

Он наверняка возвращался!

Она всей душой захотела увидеть лицо этого таинственного существа и, втянув больше воздуха и напрягая горло в своей неестественной для пения позе, попыталась напеть мотив своей музыки. У неё почти не оставалось времени. И Софи не ошиблась, когда решила что это привлечёт духа заглянуть вниз, откуда и раздавался голос.

Слегка отойдя назад, существо начало опускаться вниз. Он оказался мужского пола, так как Софи не успела отвести пристыженный взгляд от его нагого тела в нужный момент. Шаги были уже совсем близко.

К ним добавились другие – может, это проснулась мать…

Две когтистые руки, покрытые сетью перламутровых чешуек, совсем как у прозрачной ящерки, поблёскивающих от огонька свечи, опустились на пол. Она видела на его ладонях следы грязи, но подумала, что это естественно. Он вот-вот должен был заглянуть в щель под дверью, и от этого Софи едва могла дышать, полностью объятая предвкушением, смешавшимся в груди с ужасом. Она не смела пошевелиться, зная, что если отпрянет назад, то никогда не увидит его.

Позади прозвучал первый удар в дверь чулана. Софи не дрогнула, все её тело было напряжено.

Первое, за что зацепился её взгляд, была острая, выпирающая скула, а затем левый, позже уже и правый глаз, такого глубокого чёрного цвета, какого она прежде никогда не видела. Ужас расцвёл в её груди пышным цветком, но она не смела отпрянуть назад, хоть и знала, что через эту щель он легко мог схватить её за руку своей когтистой рукой. Его лицо, всё целиком, почти без губ, с крохотным, едва выступающим носом и такими большими ноздрями, показалось ей сначала не менее напуганным, чем её собственное.

Его голова была идеальной формы, но полностью лишена волос. Он не моргал, так как его короткие веки, казалось, не были к этому приспособлены. Он смотрел прямо на неё, пожирая лицо Софи этим пристальным взглядом. Удары в дверь стали походить на барабанную дробь – старик ломился в чулан, как рассвирепевшее животное и она слышала его сопение куда яснее, чем едва различимое неспокойное дыхание духа.

Он открыл рот, и она вздрогнула, заворожённая острыми крохотными зубами и чёрным языком. Он запел. Так ясно и громко, словно звук исходил не из его рта, а прямиком из его необычайно огромной души. Его пение затушило свечу, но она всё ещё видела его лицо перед собой, его блестящие белки глаз и зубы. Он пел её музыку так, как не смог бы спеть её никто другой. Он был прекраснее любого земного существа, и она содрогалась всем телом от этой красоты.