Из тьмы

А немытые, с проблеском седины, волосы меньше всего придавали ему презентабельный вид.

И подводя итог своей внешности, он полагал, что вряд ли у кого сможет вызвать доверие или симпатию.

– Ну-у ладно, – протянула женщина, так и не дождавшись ответа.

Блеск в ее глазах потускнел, а во взгляде теперь читалось пренебрежение.

– Хотите оформить карточку? – неуверенно и в то же время, как показалось Антону, нетерпеливо спросила она.

– Да, пожалуй, – еще менее уверенно ответил он.

Вот только зачем? Взвесь в его голове медленно оседала, создавая пока еще туманные и не понятные образы; идея, замысел – чем бы оно не было – ждали, пока он сделает правильный шаг.

С писательством было проще. Достаточно открыть Word и, перечитав последние абзацы, продолжить писать. Да, порой, на первое предложение уходило много времени, но как только оно было составлено и продолжено, взвесь превращалась в более четкие образы, или рассыпалась на сотни слов, так не прихотливо складывающихся в предложения.

Но сейчас он писал не чью-то жизнь, а свою, и текст этот заносился не на привычно белый лист.

– Паспорт, – устало произнесла девушка.

– А? – Антон выплыл из своих раздумий, чувствуя, что что-то не так.

– Ваш паспорт. Что бы я смогла оформить вашу карточку.

Антон скупо улыбнулся и развел руками в стороны.

– Вот его-то я и не взял, – извиняющимся тоном, произнес он.

– Тогда я не смогу выдать вам книги на дом, – в ее голосе уже проявлялось раздражение.

– Собственно я и… – начал Антон, но вновь замялся.

«А что я? – подумал он. – Что? Если ты здесь, значит ты пришел за книгами. Или нет?»

– …книги брать не собирался, – закончил он, чувствуя легкую пульсацию в висках.

– Тогда что? – женщина непонимающе покачала головой. Ее очки съехали еще ниже и готовы были вот-вот сорваться с кончика носа. Привычным жестом она подвинула их указательным пальцем с ярко-красным ногтем, но так, чтобы все еще смотреть на него поверх оправы.

И тут он понял, зачем пришел. Взвесь словно разорвало на десятки отдельных мыслей, достаточно четких и пугающих. Сначала о тенях и его проявившихся страхах. Мысль о том, что он боялся темноты в детстве. Потом, что его мама говорила, что ни в шкафах, ни под кроватью никто не живет. И в конце: «Мы уехали отсюда в 1978 в августе».

– Местная газета, – проговорил Антон, с трудом ворочая пересохшим языком. Его сердце забилось более гулко – он теперь знал, чего хочет.