Оцепеневшие

Ковалев постепенно терял самообладание. То, что казалось таким легким и простым, в действительности превратилось в сложную задачу. У него сбилось дыхание, грудь ходила ходуном, глаза щипал пот, затылок, словно плетью, стегало рваной болью. Он хрипло кричал, бестолково махая перед собой ножами, и полотенце, обмотанное вокруг руки отца Ирмы, очень скоро превратилось в лохмотья.

В какой-то момент мужчина, изловчившись, выбил локтем один из ножей, при этом наподдав Саше ногой в пах.

Вскрикнув, Ковалев согнулся вдвое, отступив назад.

Папа Ирмы сделал шаг вперед, и в эту секунду прятавшаяся слева девочка со всей силы хлопнула дверью. Папаше не повезло – его правая ступня стояла на порожке, и нижний край двери саданул по пальцам ног. Взвыв от пронзительно-жгучей боли, он, не удержавшись, осел вниз. Ударом двери ему сорвало ноготь на большом пальце.

– Черт, – дрожащим голосом произнес он, с трудом поднимаясь на ноги. Напуганный, трясущийся от боли и страха, он ничего не соображал, в голове царила полная сумятица.

– Ирма, ты что, заодно с этим сумасшедшим? – крикнул он.

В ответ раздалось визгливое хихиканье, от которого у него по коже пробежал мороз.

Мужчина торопливо вывалил наружу содержимое полки – пузырьки с увлажняющими кремами, ватные диски, новый тюбик зубной пасты… Наконец пальцы нащупали то, что искали – маникюрные ножницы.

– Ирма?

Он опустил голову – изувеченный палец посинел и распух, обнаженная впадина заполнилась кровью, ногтевая пластина свисала, как наполовину снятая стружка.

– Выходи, папочка, – раздался вкрадчивый голос Ирмы.

– Что… что вы сделали с Катей? С моей женой? – спросил он срывающимся голосом. Руки его предательски дрожали, но ему удалось просунуть указательный и средний пальцы в кольца ножниц, выставив свое единственное оружие вперед, как мини-кастет.

За дверью послышалась возня.

– Соберись, тюфяк, – раздраженно сказала Ирма.

«Закрыться, – подумал мужчина, с ужасом осознавая запоздалость этой мысли. – Почему я сразу не заперся в ванной?!»

Его рука уже потянулась к хромированной ручке, как дверь в ванную распахнулась, будто разинутый, голодный рот.

Заверещав нечеловеческим голосом, Саша прыгнул вперед.