Лёгкие рассказы. С юмором о важном

Круги сужались, стервятники не спускали глаз с фотоаппарата. Вдруг Миша открыл глаза, осмотрелся, потянулся, как Илья Муромец после тридцатилетнего лежания на печи. Два сжатых кулака над головой потягивающегося замедлили движение чёрных «барсов» к цели. Они переглянулись, но, оценив, что их больше, решили всё же овладеть Мишкиным фотоаппаратом. Конечно, преимущество внезапности было утрачено, но абсолютно безлюдная станция парижской подземки внушала им надежду.

– Эй, месье, – проклёкотал один негритёнок, мотнув кучерявой шевелюрой, пальцем указывая на «Никон».

– Что, сфоткаться хочешь? – добродушно улыбаясь, ответил Миша. – Это можно. Это мы запросто.

Михал Михалыч начал вставать со скамейки. Негры, опешив, наблюдали этот процесс, который отдалённо напоминал развёртывание и подготовку к пуску баллистической ракеты «Сатана». Когда Миша полностью выпрямился, африканские братья могли смотреть на русского богатыря, только сильно задрав голову. Картину маслом добавляла Мишкина футболка с изображением российского президента и надписью «Своих не бросаем»!

– Иди сюда, брат, – добродушно пробасил Миша, делая своей лапищей движение, как бы приглашая собеседника стать ближе.

– Пардон, месье, – поочерёдно пролепетали чёрные парижане, поспешив ретироваться из «Сталинграда», даже не зная, кто такой Паулюс.

Я рассказал это эпизод исключительно для того, чтобы ближе познакомить уважаемого читателя с моим другом. Надо особо сказать, что при своём могучем росте и силище Миша добряк каких мало, очень душевный и отзывчивый.

Но, как любой русский, Миша всегда за справедливость. В этом я убеждался не раз.

В суровые 1990-е Миша работал челноком. Мотался то в Польшу, то в Германию, откуда возил всякую всячину: от подержанных авто до газовых пистолетов. С этими пистолетами в Варшаве Мишу прихватила польская полиция. Время было смутное. Союз распался. Кризис. Разруха, причём не только в экономике, но и в головах. Буквально за день до описываемых событий в России прошли выборы в Думу.

Партия Владимира Жириновского набрала свой максимум – 18% голосов, получив 64 места. Сейчас уже мало кто помнит, но тогда Владимир Вольфович делал много резких заявлений. И про «помытые сапоги в Индийском океане» и об «очередном разделе почти всегда недружественной нам Польши». В общем, обстановка в мире была, как всегда, нестабильной.

Отмечу, что польские власти вели себя по отношению к русскому Мише нагло и несправедливо.