Мемуары Долли Мортон

её маленькие грудки глядели вверх превосходным рельефом; у нее были хорошие ноги – её пухлые, округлые бедра были стройными; её лодыжки были тонкими; её живот был без морщин – у нее, очевидно, никогда не было детей, – и её розочка была оттенена тонкими, вьющимися золотистыми волосками. Моё орудие был жёстким, как кочерга, поэтому я разбудил мою Долли, нежно щекоча край её грота указательным пальцем. Она с улыбкой посмотрела мне в лицо, её большие голубые глаза весело заблестели, и сказала:

– Итак, вы подготовили меня к утреннему жертвоприношению.

Затем она вытянула ноги, и через несколько секунд я произвёл свой первый утренний толчок. Признаюсь, поутру наши любовные эскапады понравились мне больше, чем те, которые у меня были ночью, потому что, пока я работал с ней, маленькая женщина оживилась быстрее и задёргала своим задом в сладостном спазме еще более похотливо, чем накануне. Ей действительно нравилось принимать то, что я ей давал, и я не думаю, что она притворялась сладострастно возбужденной, просто для того, чтобы доставить мне удовольствие.

Вскоре мы начали болтать на разные темы, и её разговор показал, что она проявляет разумный интерес к повседневным делам. В конце концов, наш разговор перешел на животрепещущую в то время тему – недавно закончившуюся гражданскую войну, и я спросил ее, какая из воюющих сторон ей симпатична. – Я – северянка, – ответила она, – поэтому я всегда была за Союз. Я очень рада, что южане были разбиты, а рабы отпущены на свободу.

– Но из всех рассказов, которые мы слышим, – возразил я, – кажется, что раньше негры на Юге в качестве рабов жили лучше до войны, чем сейчас, как свободные люди.

– О, но теперь они свободны, и это замечательно. Несомненно, сейчас дела обстоят плохо, но со временем они улучшатся.

– Я думал, что, как правило, хозяева хорошо обращаются с рабами.

– Так и было во многих случаях, – ответила она, – но для них не существовало никакой безопасности; всегда была вероятность того, что их продадут незнакомым людям; а затем жены были разлучены со своими мужьями, а дети – с их родителями.