Закрытый показ

– А вот и нет, – с добродушным видом отозвался Рэд. – Моя настоящая фамилия Матюнин. Если честно, я уже и забыл, как меня зовут по-настоящему, об этом мне лишь изредка напоминает мой паспорт. Так что, увы, память вас подвела!

Есин холодно улыбнулся:

– Полагаю, что ошибиться на одну букву через двадцать пять лет простительно.

Возникла неловкая пауза. Рэд водрузил очки на свой орлиный нос и принялся неспешно разминать тонкие кисти. От Юрия не ускользнуло, что на безымянных пальцах обеих рук режиссера поблескивали перстни из белого золота.

– Я бы вас никогда не узнал, – признался Алексей, с интересом глядя на Жанну.

– Это естественно. Возраст никому не добавлял красоты. Впрочем, как и беременность, – ответила та.

Банкир на секунду смутился.

– Нет, я не в том смысле, – поспешно сказал он. – Наоборот, вы стали намного красивее.

Губы Жанны изогнулись в вежливой улыбке, которая, вероятно, означала: «Благодарю за комплимент, но сейчас это не имеет никакого значения».

– Проверьте свои карманы, – сказал Юрий, поднимая вверх руку с измятой бумажкой. – Уверен, у каждого из вас точно такое же приглашение, как и у меня.

– Позвольте взглянуть? – Рэд учтиво посмотрел на Есина, и тот молча положил ему «билет» на раскрытую ладонь.

Пока режиссер, подслеповато щурясь, разглядывал смятый клочок бумаги, Алексей быстро обшарил свой костюм и спустя минуту держал точно такое же приглашение – мятое и потертое на сгибах, словно его долгое время таскали с собой в одном из отделений бумажника, забыв о его существовании.

– «Седая ночь», – вслух прочитал Балашов и удивленно воззрился на Рэда, словно тот мог что-то прокомментировать по существу вопроса.

– А у меня вот нет карманов, – заявила Жанна. Она осторожно поднялась и, подойдя к стульям, присела на один из них.

Юрий приподнял бровь:

– Это не означает, что билета при тебе нет.

Женщина поджала накрашенные ярко-красной помадой губы:

– Уж не хотите ли вы сказать…

– Хочу.

Щеки Жанны вспыхнули:

– Вы не очень-то корректны.

Есин, ничуть не смутившись, пожал плечами:

– Увы, в школе мне тоже так часто говорили. Но и ситуация, в которой мы все оказались, тоже далека от корректной. В конце концов, мы не на праздничном банкете, а внутри чертовой коробки, где нет ни дверей, ни окон.