Закрытый показ

Все внимание я сосредоточил на картине…

– Все элементарно, – устало продолжала Жанна. – Вы все внимательно смотрели сам фильм, но почему-то никто из вас не обратил внимания на фамилии тех, кто был причастен к съемкам «Седой ночи». Фамилия Ирины Воробьевой промелькнула так быстро, что я едва заметила, но она была в титрах.

– Ира Воробьева, – машинально повторил Рэд, будто слыша это имя впервые. – Как, ведь…

Он схватился за голову и торопливо повернулся к экрану, как если бы пытался увидеть ускользающие кадры финальной сцены.

– Остынь, Рэд, – сказал Алексей. – У тебя будет возможность проверить слова Оль… Жанны сегодня утром. Просто следи за титрами.

– Если бы она ошиблась, Ах бы об этом сказала, – прозвучал ответ. – Значит…

– Значит, они все знают, – промолвила Жанна. Она расправила пеленки, критически оглядела их, затем сложила обратно в пакет.

Режиссер повернулся к ней лицом.

– Это какое-то сумасшествие, – отрывисто сказал он. – Ира… Как будто это было вчера, правда? Но прошло двадцать пять лет…

Его взор переместился на Юрия, затем на Алексея.

– Насколько хорошо вы все это помните?!

Никакой реакции, лишь Алексей приподнял брови.

– Что молчите, парни? – Голос режиссера сделался жестче. – Вы все сделали. Должны помнить.

– За фильм несет ответственность режиссер, Витек, – наконец заговорил Есин. – Главный – ты. Это была твоя идея. Мы лишь исполняли твои указания.

Алексей молча сглотнул подкативший ком к горлу, лицо покрылось мертвенной бледностью.

– Гляжу, ты тоже вспомнил, братуха. Ну, говори что-нибудь, чего застыл?

Алексей заторможенно взглянул на него. В мозгу, словно оглушительные хлопки крыльев какой-то рептилии, то и дело вспыхивала жуткая мысль, бросающая его в леденящий ужас:

«Вскрылось… все вскрылось».

– Я… я почти ничего… не помню. Это было… как в густом тумане. Это все твои колеса, Рэд.

Словно в поисках поддержки, он посмотрел на Юрия, но лицо мужчины оставалось непроницаемым, проще было угадать, о чем думает речной камень, чем Есин.

– Мы все в одной лодке, ребята, – свистящим шепотом проговорил Рэд. – Все, что было сделано тогда, уже не вернешь. Надо думать, как выбраться, а не сваливать вину на других. – Его длинный и худой палец, больше похожий на птичий коготь, уставился на замершего Алексея. – И, помнится, в тот момент на мои колеса ты не жаловался, Карпыч. Наоборот, ты меня очень долго благодарил.

Алексей поежился.