Закрытый показ

Юрий ничего не ответил и, приблизившись к ведру, расстегнул ширинку.

– Надеюсь, никто не хочет опорожнить кишечник? – вдруг спросил Алексей. – Извините, но я даже боюсь представить, что тут начнется, когда мы будем задыхаться от вони…

– Заткнешь ноздри попкорном, делов-то, – хладнокровно сказал Юрий. Когда дело было сделано, он добавил: – На крайний случай ведро можно накрыть твоим пиджаком… Карпыч.

Алексей вздрогнул:

– Что, хочешь перейти на клички, как в фильме?

Юрий пожал плечами и ответил:

– Может, именно этого от нас хотят.

Лицо Жанны стало пепельно-серым.

– Нет, – пробормотала она. Пленница инстинктивно обхватила круглый живот обеими руками, словно готовясь защищать до последнего вздоха свое еще не рожденное дитя.

– Время покажет, – сказал Юрий. Он снял со спинки стула свою куртку и, свернув ее, положил на пол.

– Мы здесь не навсегда, – снова заговорил Рэд, и голос его прозвучал почти бодро. – Спокойствие, оптимизм и трезвый расчет – вот что нам поможет вылезти из этой передряги.

Есин фыркнул:

– Ну да. Я посмотрю, как долго ты продержишься в том режиме, что наклеен на ведерке.

– Свои фильмы я могу смотреть до бесконечности, – с достоинством ответил режиссер.

Юрий понимающе кивнул:

– Не сомневаюсь. Свое дерьмо, как говорят, не пахнет. Только одно дело – любоваться своим творчеством сидя на диване, почесывая яйца и дымя кальяном. И если ты вздумал встать, чтобы размять кости, у тебя над ушами не будет реветь никакая сирена.

Рэд, отчасти польщенный, что его назвали как положено, тем не менее был непоколебим как стена.

– Паника и злоба ни к чему не приведут. Помните, что случилось со слабой ивой, когда начался ураган? Она пригибалась и выжила, а огромный дуб, который пытался сопротивляться, потерпел поражение и был сломлен.

– Несомненно. А земля круглая, и огурец зеленый. Всем спокойной ночи.

С этими словами Юрий улегся прямо на пол. Подложив под голову свернутую куртку, он повернулся на бок и сразу же закрыл глаза.

Некоторое время все остальные подавленно молчали.

– Он мне не нравится, – тихо произнесла Жанна. Она встала с сиденья, затем снова села и, помедлив, сняла туфли. – Что-то в нем есть такое… Нехорошее.