Закопанные

И остался у нас…

Послышалось шуршание бумаги.

– Александр Бойко, кличка Нос. 31 год. Убийство.

Конвоир сощурился, приблизив к глазам листы досье на уголовника.

– Этого на экспертизу.

– Кого убил-то? – поинтересовался Митрич, следя за дорогой.

– Девочку одну, школьницу.

Охранник сунул документы в папку и застегнул ее на «молнию».

– И не просто убил. Следаки считают, что он потом съел ее. Правда, это еще доказать надо. Вновь открывшиеся обстоятельства, в общем.

Митрич покачал головой:

– Тьфу ты, мать честная… Час от часу не легче.

– Не-а. «Стакан» уже занят. Забыл, что ли?

Старлей опять чихнул.

– Да что ж ты будешь делать, – проворчал он. – Вконец расклеился.

– Ты вроде сегодня хотел пораньше уйти? – спросил водитель.

– Ну да. Мишке моему семь лет стукнуло.

– Поздравляю, – тепло улыбнулся Митрич. – Совсем взрослый пацан.

– Это да. Так вот, мы наших архаровцев как в город доставим, меня Пашин сменит, я начальство предупредил. Обратно с ним поедете.

– Да без вопросов, – пожал плечами водитель. – День рождения сына – дело святое.

– Ну и, само собой, завтра с меня «поляна».

– Это как сам решишь, – отозвался Митрич. – Я, как Герасим, на все согласен.

Они умолкли, глядя на дорогу.

До города было еще сорок километров по пустынной, выжженной солнцем дороге, и каждый из мужчин думал о своем.

Только никто из них даже предположить не мог, какие непредвиденные события произойдут в самое ближайшее время.

* * *

Зажим поднял глаза на замершего Ходжу. Затем перевел взгляд на Саву.

– Это что за хрень?!

Сава испуганно заморгал.

– Зажим, я ничего не знаю, – нервно проговорил он. В сотый раз облизнул воспаленные губы. – Я не при делах. Мне просто Рома Печорский это передал.

– Ты читал это? – перебил его Зажим.

Сава с такой энергичностью замотал головой, что, казалось, вот-вот и у него хрустнут шейные позвонки.

– Там же печать, – робко произнес он, но Зажим уже и сам видел, что напрасно волновался насчет вероятного нарушения конфиденциальности письма. Печать-то он сам сорвал. К тому же вряд ли этот рыхлый увалень решился бы вскрыть послание, да еще от авторитетного вора.