Закопанные

– Сиди на месте… мразь, – прошипел Вячеслав. Рука его тряслась, и табельный пистолет ходил ходуном, словно весил несколько килограммов.

Незнакомец вздохнул, начиная пятиться назад. Его черные змеиные глаза не мигая следили за охранником.

– Стой! – закричал старлей, и в голосе раненого конвоира сквозила паника. – Стой, кому сказал! Убью!

Он попытался нажать на спусковой крючок, но тот не шелохнулся.

«Забыл снять с предохранителя», – сверкнула в мозгу запоздалая мысль.

Большой палец руки лихорадочно опустил рычажок в нужное положение.

– Стой!! – завопил Вячеслав и выстрелил. Пуля попала в крышу грузовика.

Мужчина в камуфляже исчез.

– Митрич! – без особой надежды позвал водитель. Ему никто не ответил.

«Этот ненормальный убил твоего Митрича», – прошелестел кто-то у самого уха конвоира.

Вячеслав торопливо заворочался, пытаясь вытащить ноги из-под кресла. Изо всех сил напрягая мышцы и превозмогая жалящую боль, он сантиметр за сантиметром высвобождал придавленные конечности.

Спрыгнув вниз, «камуфляжник» быстро скинул с плеч небольшой рюкзак и, расстегнув его, достал бутылку из плотного пластика с конусообразной насадкой. Открыв колпачок, он вплотную приблизился к открытой кабине и, вытянув вперед руки, стиснул пальцами бутылку. Из отверстия тут же ударила тугая струя, распространяя в жарком воздухе резкий запах бензина.

– Пись-пись-пись, – не меняя выражения лица, просюсюкал незнакомец.

Спустя мгновение из кабины раздался разъяренный вопль.

– Я пристрелю тебя! – орал старлей. – Вышибу мозги! Засуну ствол тебе в задницу и продырявлю насквозь, до самой башки!!! Слышишь?! Прекрати, ублюдок!! Сюда уже едет наряд спецназа! Я успел дать сигнал, понял?!

Струя едкой горючей смеси попала ему на лицо, и конвоир отчаянно заморгал глазами, которые нещадно защипало.

– Ключ, – раздался снаружи невозмутимый голос. – Или я сожгу тебя.

– Ублюдок! – вырвалось у Вячеслава.

Он задергался, словно пойманная в сети щука, но попытки освободиться из плена были бесполезны – своими резкими движениями конвоир лишь причинил своим зажатым, словно в тиски, ногам дополнительную боль. От неимоверного напряжения сосуды на его глазах полопались, заливая белки кровью, из-за колотящегося в оголтело-безумном ритме сердца грудь ходила ходуном, а виски сдавило стальным обручем.

«Не надо. Пожалуйста, не убивай меня».