Саркофаг

Двигатель, напоследок конвульсивно забившись от остаточной детонации, остановился. В наступившей звенящей тишине Сергею на секунду показалось, что заложило уши.

Он устало потер лицо подрагивающими от напряжения пальцами и немного посидел, откинувшись на спинку сиденья, ощущая, как затихает внутри вибрация от движения. А когда открыл дверцу и неловко выпрыгнул из машины, под ногами чавкнуло. Холодные брызги неожиданно и неприятно ударили в лицо. У Сергея не осталось сил даже выругаться, и он просто размазал мутные капли по лбу и щекам.

Звонок, нелепым прыщом торчавший из бугристого бетона стены, как водится, не работал. Сергей надавил на кнопку, и она, скрежетнув сломанной внутри пружинкой, провалилась под пальцем.

«Эх, Россия…» – Баринов в сердцах влупил ребром ладони по камню.

Этот, в сущности, безобидный эпизод, который в иной ситуации не вызвал бы ничего, кроме улыбки или в крайнем случае легкой досады, разозлил опера. Кровь горячей волной ударила в голову. Сергей до хруста сжал кулаки, с хрипом втянул в себя воздух и зажмурился.

…Толстые доски податливо прогибались под мощными ударами ноги. Сама дверь вверх-вниз скакала в косяке, уже готовая сдаться и, сорвавшись с петель, улететь внутрь. Баринов, раз за разом со всего маху впечатывая подошву кроссовка в дверное полотно, получал от этого острое, почти сексуальное наслаждение.

Сергей так увлекся, что даже почувствовал разочарование, когда из-за двери донесся хриплый со сна, крайне недовольный и слегка встревоженный голос:

– Ты что же это творишь, гад такой? А ну, прекрати немедленно! Чего тебе надо?

– Бегом открывай, тетеря сонная! Телефон нужен! – Баринов попытался произнести это грозно, но голос сорвался, и он в конце фразы дал петуха.

Человек за дверью набрался уверенности и еще большего недовольства:

– Тебе здесь не переговорный пункт! – заявил он. – Глаза разуй! Частная собственность, понял? А бузить будешь, ментов кликну, и тогда тебе мало не покажется!

Сергей, окончательно потеряв терпение, озверел.

– Я и есть милиция, идиот пустоголовый!

На этот раз в двери открылось круглое отверстие, которое заполнил мутный похмельный глаз. Увиденное глазу не понравилось.