Приют

Он испугался! Впервые в жизни ему было страшно, даже там, в закусочной, когда он дрался один против троих, его не охватывал этот всепоглощающий страх.

– Я… ты должна быть благодарна, мы… спасли тебя, – выдавил он. Лоб покрылся крупными каплями пота, его всего трясло. – Послушай, какого черта, это моя «мойка», как ты посмела украсть ее у меня?..

– Отвечаю по порядку. – Девушка жестко улыбнулась. – Я не просила вас меня спасать – раз. Кроме того, это твой брат принял решение забрать меня от тех ублюдков, а не ты.

Митрич побледнел и облизал губы.

– Это два. А спереть твою «мойку» не составило большого труда, ты так обдолбался, что с тебя можно было снять трусы и надеть тебе же на голову, и ты бы этого не заметил. И третье. Тебе мало кайфа от своего шмыгалова? Совет на будущее – лучше дрочи, а ко мне не лезь.

Ярик сидел, как каменное изваяние. Он не мог поверить, что эта хрупкая девушка вот так спокойно приставила бритву к горлу его брата, его сумасшедшего брата, который в любой другой ситуации порвал бы в клочья любого, кто только осмелиться сказать хоть одно слово из тех, которые только что произнесла она.

– Рута, пожалуйста, убери бритву, – мягко промолвил он.

– Пусть пообещает, что никогда больше не прикоснется ко мне. – Она перевела взгляд на Ярика.

– Он не дотронется до тебя.

– Я хочу, чтобы он сам это сказал. – Ее голос снова стал безжизненным.

– Митрич?

Митрич исподлобья взглянул на брата.

– Прости, я больше не дотронусь до тебя. Я думал, что ты шлюха, – нехотя сказал он.

Рута убрала бритву. Она сложила ее и протянула Митричу, лучезарно улыбнувшись при этом.

Ярик тоже не мог удержаться от улыбки. Да, старина Митрич уже не тот, что был раньше.

Митрич нахмурился.

– Какого черта ты стоишь? – накинулся он на Ярика, убирая бритву в карман. Ярик ухмыльнулся и завел мотор.

Митрича всего трясло от злости, словно у него снова началась ломка. У этой чертовки оказались на редкость проворные руки, поэтому нужно быть начеку. Но этого Митрич никогда ей не простит, черт возьми. Никто приставивший к его горлу лезвие не оставался потом живым, и эта гребаная сучка не будет исключением. «Лучше дрочи». Ну хорошо, она еще узнает, на кого осмелилась тявкнуть, шавка облезлая!

Рута смотрела в окно, будто ничего не случилось.